Часть 17

Led Zeppelin

Ричард Коул — Лестница в небеса. Led Zeppelin без цензуры.

  • 33. «Дома святых»
  • 34. «Лучше быть не может»
by Pyostriy

Дома святых

Работа становилась мучительно монотонной. Не важно, где играли Led Zeppelin, сколь тщательно продуманы мелочи, но вопрос безопасности доминировал над остальными, раздражал и действовал на нервы. В конце 1972-го, в начале 1973-го группа совершила турне по Британии и Европе, концерты проходили в местах типа Ливерпуль Эмпайр и Нью Тиатр в Оксфорде, а также в крупных залах Швеции, Норвегии, Голландии, Бельгии, Германии, Австрии и Франции. В частности, во Франции я едва не растерял остатки ума.
Худший случай произошёл в Лионе, где охрана была просто ужасной. Концерт проходил на баскетбольном стадионе вместимостью в двенадцать тысяч человек. Но за несколько часов до начала шоу дети вломились в помещение и шатались вдоль трибун. Питер предупредил меня:
— Если необходимо, ты и роуди должны взять под контроль происходящее.
Вскоре именно так и произошло. Какие-то фэны начали кидать на сцену пустые бутылки и другие предметы, причём с дальних рядов. Одна из бутылок полетела прямо на музыкантов и разбилась на сцене. Осколки посыпались на Бонзо и его ударную установку.
Для меня этого было достаточно. Я посмотрел на трибуны, вычислил хулиганов и побежал в их сторону. Парочка роуди бросилась за мной следом. Мы схватили негодяев, вытащили в проход и набили им морды. Думаю, я полностью выплеснул на этих парней накопившиеся за годы стресс и фрустрацию из-за безопасности команды. Когда мы вышвырнули их со стадиона, у одного кровь шла из раны на лбу. Я понял, что сила — единственный способ донести до мозгов фанатов, готовых создать нам неприятности, что делать этого не стоит. Гастроли полны стрессов и без напряженного ожидания, пройдет ли очередной концерт спокойно для музыкантов.
После шоу в Нанте мы решили развеяться и выпить, как следует. Группа, роуди и стайка прихлебателей — всего шестнадцать человек — влезли в арендованный Вольво. Мы буквально вываливались из окон и люка; с нами был Бенуа Готье, представитель Atlantic в Париже, он, в основном, сидел за рулём. Мы угодили в яму с водой, было страшно, так как все старательно выбирали удобное положение для себя и постоянно шевелились. Мы сломали приборную доску, порвали обшивку. Бонэм и я подпирали люк, который едва не сорвали с шарниров.
По дороге в бар машину, из всех отверстий которой торчали тела, остановил полицейский. Он недоумённо покачал головой и сказал по-французски:
— Я собираюсь вас всех арестовать. От вас пахнет алкоголем.
— Алкоголь, — заорал Бонзо. – Мы еще не начали веселиться. Если хотите найти стоящую причину для ареста, дайте нам несколько часов, чтобы напиться.
Нас посадили в камеру и по моему предложению все начали петь английские кабацкие песни, изо всех сил стараясь свести с ума копов. В то же время, капитан, поняв, что нас не за что арестовывать, позвонил в отель и спросил клерка, действительно ли мы там зарегистрированы.
— Это точно они, — ответил тот. – Но мы не хотим их обратно. Двери на их этаже изуродованы, кто-то выкинул телевизор из номера.
Полицейский сделал вид, что не расслышал:
— Они нас достали. Мы отправляем их обратно в отель. Удачи!
Нас освободили и отвезли на полицейской машине в гостиницу. Когда копы убрались, мы пошли в бар неподалёку и провели там остаток вечера.

В марте 1973 года пятый альбом наконец-то увидел свет. В связи с бесконечными проблемами с обложкой выход пластинки был сильно задержан. Цеппы оценивали образцы из типографии и последовательно их отклоняли, обычно из-за недопустимых, нереальных или слишком ярких цветов. Джимми беспокоился, что очень броские цвета обложки будут напоминать рекламу косметики в журнале мод.
Альбом был назван «Houses of the Holy» (Дома святых), название недвусмысленно намекало на духовную ауру, воспеваемую группой и парившую в залах и среди публики. И снова название группы не появилось на обложке, на которой были изображены маленькие голые дети, взбирающиеся по валунам в гору. По иронии судьбы, заглавная песня вышла только на следующем альбоме, «Physical Graffiti», в 1975 году.
Группа очень гордилась пластинкой. Пять альбомов за четыре года – им было чем гордиться. Они могли двигаться в любом направлении, куда только может завезти фантазия. Группа прочно закрепилась на вершине рок-музыки, но публика ожидала от них того же, что и раньше. Однако, в «Hoses of the Holy» Led Zeppelin показали всем, что хотят раздвигать собственные границы и развивать новые идеи, пусть и рискованные.
В «The Rain Song» Джон Пол самостоятельно создал пышную аранжировку на меллотроне, звучавшую, как целый симфонический оркестр. «No Quarter» показала их страсть к тайнам и драматургии. А Джон Бонэм как автор продемонстрировал свои таланты в «The Ocean».
Может, команда и чувствовала, что выросла как музыканты, но критики не изменились. Вскоре после появления альбома на прилавках магазинов журнал Rolling Stone разразился жестокой атакой на него. Гордон Флетчер назвал «Houses of the Holy» «одним из скучнейших и бестолковых альбомов в этом году».
Большой американский тур должен был стартовать в мае, и Zeppelin не хотели наездов враждебно настроенной прессы в каждом городе. Бип Фэллон с нами больше не работал, и Питер подумывал нанять первоклассное пиар-агентство США с контактами в больших СМИ для изменения ситуации.
— Стоунз тоже собираются гастролировать по Штатам в то же время, что и мы, — сказал мне Питер. — Если мы активно не возьмёмся за освещение гастролей, Стоунз уничтожат нас в плане паблисити, хотя мы их сделаем по сборам.
Rolling Stones всегда — и качественнее — освещались в прессе, чем Led Zeppelin, и это действовало парням на нервы. Конечно, Стоунз тусовались совсем с другой публикой, со знаменитостями типа Трумана Капоте, Энди Уорхола и Ли Радзивила. Джаггер и компания были любимцами светской хроники, и, несмотря на дьявольский имидж Мика, он смотрелся мальчиком из хора рядом с образом, создаваемым прессой из Led Zeppelin.
Мы чувствовали себя комфортно относительно быть не узнанными в барах и стрип-клубах, но общественность не привлекали подобные мероприятия. Пресса в основном относилась к нам так, словно мы замышляли Вторую мировую войну.
И Питер начал переговоры с агентством «Солтерс, Роскин и Сейбинсон», одним из самых престижных, влиятельных и дорогостоящих пиар-агентств США. Питер пообщался с Ли Солтерсом, чопорным человеком средних лет, который разбогател на пиаре больших голливудских звёзд.
— Мы заканчиваем тур по Франции, — объяснял Питер. — Я бы хотел, чтобы вы прилетели и познакомились с группой. Несмотря на их имидж, я думаю, вы найдёте их вполне цивилизованными и яркими молодыми людьми.
И Солтерс сел на самолёт для первой встречи с Питером и группой в парижском отеле «Георг Пятый». Он взял с собой Дэнни Голдберга, отвечавшего за подразделение по работе с рок-звёздами, которому предстояло работать на нас.
Голдбергу исполнилось двадцать два. Он был высоким, с приятными манерами парнем, умеющим ясно излагать мысли. Его волосы обычно были стянуты в конский хвост на затылке. Он носил рубашки навыпуск и стильные синие джинсы в обтяжку. В детстве посещал престижную подготовительную школу в Нью-Йорке, а затем бросил университет в Беркли. По иронии судьбы, ему приходилось писать рецензии для Rolling Stone, заклятого врага группы.
На первой встрече Солтерс предложил сделать, так сказать, «медийную подтяжку лица».
— Ваша музыка отходит на задний план перед негативным освещением вашей закулисной жизни, и такой имидж требует реабилитации, — вещал Солтерс. — Из-за того, что вы так долго уклонялись от интервью, пресса питается слухами о вашем маниакальном поведении. Мы должны ввести вас в поток и сменить злодейский имидж. Мы должны дать понять общественности, что вы классные музыканты, а не дикари.
Они обсудили, как вести себя с прессой, о необходимости давать больше интервью, но только тщательно выбирать издания. Они отказались от идеи благотворительных концертов. К концу встречи стороны ударили по рукам, и пиар-агентство должно было взяться за дело с началом американского тура.
Группе сразу понравился Дэнни Голдберг.
— С ним дела пойдут в нужном направлении, — отметил Джон Пол.
Когда волосы Дэнни не были собраны в хвост, они были длиннее, чем у любого из нас. И группа дала ему прозвище «Златовласка». Он был вегетарианцем, что импонировало Джимми, хотя на него смотрели с любопытством, после того, как он сказал, что держится подальше от наркотиков и даже сигарет.
Zeppelin быстро доверились инстинктам Дэнни и его искусству работы с прессой. Когда он организовывал интервью, группа выполняла его требования без вопросов. Когда он рекомендовал устроить приём с прессой до или после концертов, никто почти никогда не говорил «нет».
Пока Питер и Дэнни доводили до ума стратегию для американского вторжения, группа репетировала в студии Шеппертон, принадлежавшей The Who, в основном отрабатывая номера из «Houses of the Holy». Студия была полностью упакована, так что группа могла протестировать освещение, равно как и отточить исполнение. Я согласовал приезд из Далласа двух лучших инженеров из Showco для финальной проверки звукового и светового оборудования в студии. Группа решила исключить всякую случайность.
Перед отъездом в Штаты Дэнни Голдберг разместил статью в Rolling Stone, назвав предстоящий тур «крупнейшим и самым доходным рок-н-ролльным туром в истории Соединённых Штатов». Планировалось заработать более пяти миллионов долларов, что превышало доходы Элиса Купера в четыре с половиной миллиона за текущее турне.
— К концу этого тура люди скажут, что Led Zeppelin превзойти невозможно, — пообещал Дэнни.
Мы поверили ему на слово.

Лучше быть не может

Солнце цвета мандариновой корки игриво выглядывало из-за низко нависших облаков, накрывших стадион в Атланте, но постепенно уходило за горизонт, а Джимми Пейдж стоял на балконе номера и глядел вдаль. На нём были линялые джинсы и чёрная майка, в руках он держал наполовину осушенный бокал красного вина; и тут он пригнулся к перилам балкона. С высоты его положения было видно тысячи – десятки тысяч людей и машин, растянувшихся на милю по направлению к стадиону.
Для бейсбольного стадиона в мае 1973 года ничего необычного в этом не было. Но в тот день бейсбольного матча не намечалось. Сегодняшним вечером Америка должна была припасть к ногам Led Zeppelin.
Транспорт у стадиона скапливался и скапливался, и даже Джимми подивился. Машины битком забили улицы и шоссе, нетерпеливо прокладывая себе путь к стоянке стадиона. «Мустанги» и «Камаро», «Джипы» и «Фольксвагены», из каждой доносился рёв радио, везде сидели молодые люди, жаждущие громкой музыки.
С 1968 года группа дала более четырёхсот концертов по всему миру. Но в этот раз всё было по-другому. Это был крупнейший концерт, первый из устрашающего турне по тридцати трём городам с тридцатью восемью концертами.
Питер Грант говорил о больших цифрах – доходы за тур могут составить пять миллионов долларов, а в целом казна группы за год пополнится на тридцать миллионов, включая деньги от продажи альбома. Оценивая скорость продажи билетов в Атланте – почти пятьдесят тысяч мест были распроданы за час ещё в апреле – Питер рассчитал всё правильно. В Тампе ожидалось пятьдесят тысяч зрителей, в Сан-Франциско – сорок девять тысяч, сорок семь тысяч в Питтсбурге. Список на этом не заканчивался.
Джона Пола сложно было чем-то удивить, он не был склонен к преувеличениям. Но даже он считал, что эти гастроли будут особенными.
— Этот тур нокаутирует Америку, — предсказал он ещё в самолёте. Если музыка этого не сделает, то своё веское слово скажут лазер, дымовые генераторы, пиротехника и вращающиеся зеркала. Мы наняли бригаду из тридцати трёх техников и рабочих, чтобы спецэффекты и музыка работали в унисон.
Наконец, за час до начала концерта, когда длинноволосая и расклешённая толпа устроила у входа толчею, стало очевидно, зачем нужно так пахать.
— Вид абсолютно необыкновенный, — Пейджи отхлебнул вина. Джимми давно перестал бояться сцены, но даже он впервые за последнее время почувствовал нервную дрожь. Многое было поставлено на этот тур.
«Houses of the Holy» стремительно взбирался на вершину чартов. Но группе, мечтавшей о признании критиков, хотелось доказать последним – и показать, насколько мощным и популярным музыкальным явлением они являются. И конечно, они подготовились лучше, чем обычно – вооружившись Дэнни Голдбергом и его пиар-машиной.
Я вылетел в Атланту на два дня раньше для встречи с Томом Хьюлеттом, промоутером с Юго-востока. Сидя в его офисе, я вытащил блокнот и набросал спецификацию для пятничного концерта… размер сцены (двадцать пять на одиннадцать метров)… высота заградительных барьеров (три метра), чтобы оградить буйных фанатов от вторжения на сцену… расстояние между сценой и заграждениями (пять метров)… точное расположение четырёх башен с колонками, достаточно мощными, чтобы оглушить уши… место для гигантского прожектора, способного осветить половину штата Джорджия. Все детали были тщательно задокументированы в письменном виде.
Третьего мая, за день до концерта, группа вылетела в Атланту. Я присоединился к ним в Майами и почувствовал царившую нервозность, пока мы готовились к рейсу.
В отеле Атланты мы всю ночь не давали покоя обслуживающему персоналу. Мы заказывали всё, что можно, начиная от шампанского и заканчивая ирландским кофе и закусками. Пока мы не успели соскучиться или совсем известись от нервов, Бонзо взял ситуацию в свои руки. Я рассказал ему, что техники, отвечающие за лазеры, держат оборудование в своих номерах. И Бонэм сгорал от нетерпения:
— Притащи лазеры, сюда, Ричард. Посмотрим, какой хаос можно создать.
Вскоре с помощью техников мы освещали с балкона тротуар красным и зеленым лучами. Редкие ночные пешеходы шарахались от светового обстрела, который как бы исходил с небес.
— Марсиане приземлились! – кричал в ночь Бонэм. – Берегитесь марсиан!
Он так сильно смеялся, будто тур уже с успехом прошел для него. За четыре года истории Led Zeppelin он не растерял ни одно из своих детских качеств.
В первой половине дня бригада уехала на стадион для установки света, проверки звука и настройки инструментов. Мик Хинтон собирал барабаны Бонэма. Рэй Томас проверял гитары Джимми, а Брайан Кондлифф настраивал меллотрон Джона Пола, инструмент, впервые оказавшийся в арсенале цеппелинов. Бенджи Ле Февр сидел за пультом для спецэффектов.
Несмотря на тщательное планирование, размер сцены не отвечал требованиям. Заградительные решетки перед сценой превышали спецификацию на метр, что хорошо для охраны, но портило вид поклонникам возле сцены. Я решил не рассказывать об этом музыкантам, да и поздно было что-либо менять.
В семь-пятнадцать прибыли лимузины и полицейский эскорт. Я собрал команду, и мы спустились на лифте в подземную парковку, а потом быстро забрались в машины. Как только двери закрылись, процессия двинулась со скоростью шестьдесят километров в час, с сиренами и мигалками. Полиция перекрыла движение по улице, будто проезжал президентский кортеж. Через пять минут мы оказались у входа на стадион и ворвались в раздевалку домашней команды в сопровождении шести охранников.
Даже из-под стадиона ещё до начала концерта было слышно, как громко вопит толпа. Фанаты с нарастающим энтузиазмом хлопали, свистели и топали ногами.
И хотя Zeppelin играли вместе сотни раз, Роберт признался, что на него напал мандраж. Да все, надо признаться, казались напряжёнными. И пока Бонэм не ударил по барабанам, а Роберт взял первые ноты, тревога не покидала территорию.
Наконец свет на стадионе приглушили, и группа проследовала на сцену. Все заняли свои места, Бонзо поднял палочки и обрушил их на барабаны. Прожекторы осветили сцену. Первые такты «Rock and Roll» взорвали ночь.
Как только Led Zeppelin начали играть, они увидели людей всюду, куда падал взгляд. Тысячи фанатов столпились на поле, поближе к сцене. Ещё больше людей находилось на трибунах, на каждом уровне, и в проходах. Никто не сидел, народ кричал, радовался, хлопал в ладоши, смеялся. Шум стоял оглушительный. По всему стадиону лампы внезапно вспыхивали, словно сотни бабочек, появлявшихся и исчезавших в одно мгновение.
Стоя за сценой, Дэнни Голдберг размышлял: «Если это признак предстоящих событий, моя работа окажется гораздо легче, чем я думал».
Три часа ни группа, ни толпа не расслаблялись ни на минуту. Роберт носился по сцене, преследуемый прожекторами, то красными, то оранжевыми, то жёлтыми. Он держал микрофон в миллиметрах ото рта, иногда прижимая к нижней губе. По окончании песни, толпа одобрительно гудела, Роберт целился микрофоном в зал, словно благословляя людей и воспроизводя их энергию через бесчисленные колонки.
Джимми играл и пританцовывал, перемещая вес тела с одной ноги на другую. Иногда он поднимал правое колено, балансируя «Лес Полом» на бедре. Он лупил по струнам с ослепляющей скоростью, вкладывая в музыку самые сокровенные эмоции, которые способен был вытянуть из себя и своего инструмента.
Джон Пол, со стрижкой пажа, являл полную противоположность своим более активным коллегам. Одетый в пиджак калейдоскопических цветов с вышитыми на рукавах огромными сердцами, большую часть концерта он просидел за клавишными, с удовольствием предоставляя возможность Джимми и Роберту насладиться вниманием аудитории. Бонэм, с другой стороны, мог стать предметом исследования гиперкинетической энергии. Его губы постоянно шевелились, но только он не бормотал стихи песен в усы, а скорее был вовлечен в разговор с самим с собой, заставляя себя найти ещё немного энергии, чтобы сыграть чуть более точно в шквале атак на тарелки и барабаны. В коротких перерывах между песнями он мог перевести дух и вытереть ладони о джинсы.
Во вступлении «No Quarter» сухой лёд густым туманом окружил сцену и с бульканьем пополз в зал. Меллотрон Джона Пола создал божественную атмосферу, и из дымки появился Джимми, вслед за ним Роберт. Он стоял, уперевшись руками, украшенными браслетами, в бёдра, затем вскинул пальцы и направил в небеса свой голос.
Толпа сошла с ума. Зелёный лазер воспарил в вечернем небе.
Затем последовала «Dazed and Confused», во время которой выпустили остаток спецэффектов. Взорвались дымовые бомбы. Пушки выстрелили. Лазеры создали радугу, от вида которой захватывало дух, если у людей вообще что-то осталось.
Слева за сценой стоял Питер и не верил своим глазам:
— Лучше просто быть не может.

Три часа спустя, после четырёх выходов на бис и воплей сыграть ещё, группа ушла со сцены и побежала к ожидавшим их лимузинам. Эйфория накрыла парней. Машины рванули, сопровождающие полицейские на мотоциклах очищали дорогу.
— Мы показали им! – воскликнул Роберт, имея в виду критиков. – Уфф, что за ночь!
Питер тоже не мог сдержать эмоций:
— После «Унесённых ветром» только мы смогли потрясти Атланту!

Спасибо толпе, группа стала богаче на двести пятьдесят тысяч долларов. Но это было только начало. Народ в Тампе на следующий день – пятьдесят шесть тысяч человек – побил рекорд The Beatles, установленный в 1965-ом году, но тогда перед ними играли и другие исполнители. Тот битловский концерт привлёк пятьдесят пять тысяч и собрал триста тысяч долларов; праздник на открытом воздухе, устроенном цеппелинами, собрал около триста десяти тысяч.
Отметить было что, и для Zeppelin празднование началось в отеле Атланты. Бонэм заказал для начала два бренди, и когда их принесли, сказал служащему:
— Принеси-ка нам ещё четыре.
Первые две бутылки осушили мгновенно. И когда подали новые четыре бутылки, Бонзо предложил:
— Лучше притащите нам две бадьи.
Вскоре и Бонэм, и я пили бренди прямо из бадей. Избыток алкоголя сопровождал нас в туре, как и обычно. Некоторые вещи никогда не менялись.

  • facebook Рекомендовать на Facebook
  • twitter Поделиться в твиттере
  • vkontakte Поделиться в контакте
  • rss Подписаться на комментарии
  • bookmark Добавить закладку в браузер

Оставить комментарий


Клуб любителей британского рока - rockisland