Часть 19

Led Zeppelin

Ричард Коул — Лестница в небеса. Led Zeppelin без цензуры.

  • 38. Ограбление
  • 39. Снимите их в кино
by Pyostriy

Ограбление

Приближались концерты в Мэдисон Сквер Гардене, и я был рад, что тур наконец заканчивается. Да, реакция фэнов воодушевляла, так было всегда, вечер за вечером. Но кроме всего, гастроли – всегда стресс: вечная спешка из отелей в аэропорт, назойливые поклонники, прокрадывающиеся в лифты и на лестницы, беспардонно стучащие в двери номеров. Мне не терпелось закончить тур.
— Спустя какое-то время гастроли реально напрягают, — жаловался Бонэм. Было последнее воскресенье июля, за несколько часов до начала последнего концерта тура. Каждое шоу – аншлаг, но все наши не могли дождаться, когда сядут в самолёт и полетят домой.
В Нью-Йорке мы остановились в отеле «Дрейк» на Парк-авеню. Это был тихий, элегантный отель; место, которое больше подходит королевской семье, чем английским рок-музыкантам и их групи, наркотикам и ночным выходкам. Но персонал отеля терпеливо выполнял ночные заказы и спокойно относился к девушкам в холле и лифтах. Иногда группа сбегала из отеля и направлялась в Гринвич-виллидж, чтобы покутить в клубе «Nobody’s». Но в целом, к концу тура все так устали, что делали заказы в номера и проводили свободное время у телевизора, где как раз показывали новости по Уотергейтскому скандалу.
— Неважно, сколько у нас проблем, — пошутил как-то я. – У Никсона дела идут хуже.
В семь вечера в моём номере зазвонил телефон.
— Ричард, лимузины ожидают. Спускай мальчиков вниз, надо ехать.
Через три минуты мы зашли в лифт, резво пробежали через холл к лимузинам, которые сопровождали две полицейские машины. Я подошел к регистратуре, чтобы вытащить из сейфа двести три тысячи долларов, в основном стодолларовыми купюрами. На следующее утро мы вылетали в Лондон, и я планировал подбить финансы вечером.

Конечно, двести три тысячи – крупная сумма, но в те дни я в кармане всегда держал как минимум пятьдесят тысяч для удовлетворения капризов музыкантов, которые могли спонтанно что-то купить. Джимми часто покупал антиквариат в Америке. Бонэм иногда приобретал машины к концу тура, и он всегда предпочитал вести переговоры с наличными под рукой.
К окончанию тура 1973 года наличности скопилось больше обычного. Перед отъездом из страны я должен был денег съёмочной бригаде, а также за оплату самолёта.
В общем, я вставил ключ в ячейку 51, вытащил ящик и открыл крышку.
Деньги – все двести три тысячи – пропали.
«О нет, не может быть,» — сказал я себе. Я был потрясён. Несколько секунд я тупо таращился на ящик и почувствовал, как по телу пробежал неприятный холодок. Я вытащил оставшиеся вещи – паспорта и карточку American Express, принадлежавшую Джимми — и снова пересчитал вещи. Тяжело взглотнув, я вернул ящик обратно, забрал ключи и вышел в холл.
Питер Грант и Стив Вайсс, наш адвокат, ждали меня.
— Питер, деньги пропали.
Питер подумал, что я шучу. Но мой голос сильно дрожал, а выражение лица говорило само за себя.
— Что значит, пропали? – спросил он.
— Сходи и сам посмотри. Денег в ячейке нет.
— О Боже мой! – вздохнул Стив.
И мы трое посмотрели друг на друга.
— Отвезём группу на концерт, — предложил Стив. – Они пока не должны знать об этом.
Он пошёл отправлять лимузины.
Питер обладал необузданным нравом, но в тот момент он был относительно спокойным.
— Когда ты в последний раз заглядывал в ячейку? – спросил он.
Я объяснил, что в три утра три фаната поднялись по лифту к номеру Джимми, с четырьмя гитарами. Они постучались, предложили купить инструменты. Джимми поиграл на гитарах, подумал немного и остановился на «Лес Поле», согласившись заплатить наличными. Он позвонил мне и попросил восемьсот долларов за гитару.
— И я спустился к ящику и вытащил восемьсот долларов, — сказал я Питер и Стиву. – Я отнёс деньги в номер Джимми, отдал их парням и попросил выписать квитанцию. Потом вернулся к себе. Кто-то залез в ячейку после этого.
— Нам нужно вызвать полицию, — ответил Стив.
Когда он подошёл к консьержу и попросил вызвать копов, я запаниковал. Конечно, я был обеспокоен пропажей денег, но у меня имелись и другие причины для волнения: расследование ограбления может привести к тому, что полиция начнёт обыскивать наши номера – а там полно наркотиков, в основном кокаина. Если копы найдут его, пропажа двухсот трёх тысяч долларов покажется детской шуткой по сравнению с хранением наркотиков.
У нас всегда на гастролях было полно наркотиков, которыми нас снабжали поклонники и друзья. За годы у меня накопилось много связей, и я знал, кому позвонить, когда надо. Группа никогда не отказывалась от «подарков». Глядя назад, я удивляюсь, как нас ни разу не поймали.
И после вызова полиции наркотики стали моей главной головной болью. Я дал указания одному из наших работников убрать наркотики из номеров.
— У меня кокаин лежит под ковром возле лампы у окна, — сказал я. – В других номерах, вероятно, есть кокаин и марихуана. Посмотри в комнатах Джимми, Роберта, пройдись по всем, короче. Загляни под ковры и под матрацы. Избавься от всего. Быстро.
Вскоре около дюжины полицейских появились в отеле. По причине масштаба ограбления приехала также ФБР. Питер, Стив и я встретили их в холле, где я объяснил, как нашёл пропажу. Они выслушали меня, сделали заметки и проверили ячейку.

Ящик не взламывали – а у меня единственного, судя по всему, были ключи, — я стал главным подозреваемым. Целый час меня допрашивали. Да, ограбление меня потрясло, но если я и нервничал во время допроса, то только потому, чтобы потянуть время подольше, пока в номерах убирались. Боб Эстрада, молодой перспективный агент ФБР, задавал большую часть вопросов:
— Сколько денег было в ящике, Ричард?
— Не могу сказать точно. Нужно посчитать. Когда один из членов группы хочет пройтись по магазинам или ещё что, я просто брал пачку купюр и записывал расходы. К концу тура я подбиваю баланс. Думаю, там было около двухсот тысяч долларов.
— Где Вы храните ключи?
— У кромки кровати, между матрацем и рамой.
— Кто ещё об этом знал?
— Никто.
— Может, кто-нибудь видел, как Вы кладёте их туда?
— Ну, девушка по имени Дайана была со мной. Вчера она провела ночь у меня. Но я точно знаю, что она не видела, как я прячу ключи.
— Если у Вас единственные ключи, Ричард, как кто-то мог залезть в ящик, кроме Вас?
— Не знаю. Надеюсь, вы сумеете разобраться. Люди за стойкой видели, как я иду к ячейкам, беру и кладу деньги. Они знали, что там много денег, поэтому могли залезть туда. Может, у кого-то из служащих есть дубликат.
Не могу сказать, поверил Эстрада или нет. Но к концу допроса я устал, был опустошён и подавлен, и просто хотел, чтобы всё поскорее прошло. Позже тем вечером ФБР осмотрело наши номера; к счастью, они были полностью «дезинфицированы».
Группа узнала о деньгах во время концерта, пока Бонэм исполнял соло в «Moby Dick». Питер, появившийся к тому моменту, рассказал новости Джимми, Роберту и Джону Полу. К удивлению, они особо виду не подали.
— Они повели себя, как профессионалы, — рассказывал Питер. – Конечно, они не обрадовались. Каково тебе, когда тебе говорят, что ты обеднел на двести тысяч долларов? Но они вернулись на сцену и доиграли концерт.
К окончанию шоу пресса прознала об ограблении. Музыку вытеснили внесценические дела. Репортёры заполнили холл «Дрейка», но не в поисках музыкальных историй. Казалось, Led Zeppelin снова вот-вот распнут.
Лимузины доставили музыкантов ко входу отеля, и они прошли к лифтам. Они устали от длинного тура и не были в настроении общаться с прессой. Но репортёры начали задавать вопросы: («Кто взял деньги, Джимми?»), всюду мелькали вспышки.
— Ничего не знаю об этом, — ответил журналистам Джимми. – Давайте поговорим позже. Мы бы хотели побыть одни.
Питер не выдержал. Он заорал на фотографа из New York Post:
— Кончай мудохаться со своей камерой. Никаких фотографий!
Фотограф проигнорировал требование:
— Ещё пару снимков.
Питер впал в бешенство, он схватил «Никон» бедолаги и швырнул его на пол. Линза треснула, вспышка разбилась вдребезги. Фотограф бросился на пол спасать имущество.
Полиция, допрашивавшая в «Дрейке» персонал, арестовала Питера, обвинив его в нападении. Да, это была не наша ночь.
— Какой-то абсурд, — негодовал Роберт. — Так относятся к людям в этой стране? Кто-то, блядь, грабит нас, а они бросают в камеру одного из наших!
Питера доставили в Томбс (тюрьма в Нью-Йорке – прим. пер.), хотя он провёл там всего час. За это время его сфотографировали, сняли отпечатки пальцев и посадили в камеру, полную отъявленных преступников. Но один благожелательный охранник – фанат рок-н-ролла, любивший Джимми Пейджа со времён Yardbirds – узнал Питера и посоветовал снять кольца с бирюзовыми камнями, золотой браслет и цепочки, дабы избежать проблем в камере.
— Когда войдёте туда, — сказал охранник. – Ни с кем не говорите.
Пока Питер противостоял злостным взглядам сокамерников, Стив Вайсс бегал как угорелый, чтобы освободить его под залог. А в это время приехала ФБР допросить Питера по поводу ограбления.
— Грант, — крикнул охранник.
— Здесь! – ответил Питер.
— Грант, ФБР хотят видеть тебя.
ФБР? Сокамерники Питера переглянулись. Он явно завоевал их уважение. Один из них пробормотал: «Должно быть, ты самый настоящий сукин сын, раз ФБР хотят тебя». Не знали они, что Питера арестовали за нападение на «Никон»!

В отеле ФБР допрашивала членов группы, одного за другим. И большая часть вопросов посвящалась моей личности.
— Я не могу поверить, что Коул имеет к этому отношение, — сказал Роберт ФБР-овцам. Он сидел на кровати и потягивал напиток. Каждый новый вопрос выводил его из себя.
— Он наш тур-менеджер и отвечает за деньги много лет, — говорил Джимми. – Он работает на нас, потому что на него можно положиться. Боже, если Ричард хотел украсть деньги, он достаточно умён подождать, пока не накопится больше.
Группа знала, что я никогда бы их не наебал. Я держал их деньги во время гастролей, и баланс всегда сходился – по крайне мере, в конце так всегда получалось. Иногда не хватало нескольких сотен долларов, и я просил музыкантов помочь вспомнить, куда потратили деньги.
— Ты не помнишь, как дал мне триста долларов, — говорил Бонэм. – За напитки в баре два дня назад?
Или Джимми напоминал мне:
— Ричард, не забудь о двухстах долларах за шлюху.
И всё сходилось. Никогда не было никакого обмана.

Позже в ночь ограбления, после того, как у ФБР закончились вопросы, мы с группой пошли повеселиться в соседний отель «Карлайл», где их чествовали Atlantic Records. Президент компании Ахмет Эртегюн планировал презентовать команде золотой диск за «Houses of the Holy», который находился на вершине чартов около трёх месяцев.
На вечеринке мне впервые удалось поговорить с парнями после ограбления.
— Извините за беспокойство, — сказал я им в смятении и со стыдом. – Жаль, что тур закончился не на высокой ноте.
— Не волнуйся, Ричард – ответил Бонэм. – В Америке столько оружия и психов, что мы должны быть благодарными, что никого не пристрелили. Веселись!
Да, я был готов как следует оттянуться. Друг из звукозаписывающей компании пополнил мои запасы кокаина, и я отвлёкся. Я поделился наркотиком с группой – всем нужно было расслабиться от последних событий – и мы прилично отдохнули, после того, как Ахмет подарил нам золотой диск.
— Если мы расплавим золото, — пошутил Бонзо. – Сколько кокаина можно получить за него?

Нью-йоркские газеты пестрили новостями об ограблении. Первая полоса «Daily News» гласила: «Led Zeppelin ограбили на 203 тысячи». Пресса назвала это крупнейшей кражей из сейфа в истории Нью-Йорка.
Дэнни Голдберг понимал, что преступление ломает его тщательно продуманный план по привлечению внимания к музыке Led Zeppelin. Он старался сохранять спокойствие, но проявлял нервозность, иногда отвечал репортёрам резко, особенно если задавали один и тот же вопрос в сотый раз. Ему приходилось иметь дело с кучей запросов об интервью, но не по поводу альбома или золотого диска. Вместо этого прессой завладела не только тема ограбления, но и финансовых «избытков» и «причуд» группы, нашего эксцентричного образа жизни и «безответственного» способа ведения бизнеса, позволявшего класть в сейф больше двухсот тысяч долларов. Кошмар для пресс-агента.
В свете кражи возвращение в Лондон пришлось отложить на день, и Дэнни рекомендовать встретиться с прессой, отвечать на их вопросы, чтобы побыстрее закрыть тему. Группа посовещалась, но отвергла эту идею.
— Это глупо! – сказал Роберт. – Мы не можем просто играть музыку и игнорировать остальное дерьмо?
Питер решил встретиться с прессой самому. Он пришел в зал для встреч при отеле, превратившийся в клетку со львом, в которой столпилось две дюжины репортёров. Там же стоял целый ряд телекамер. Одетый в рубашку в горошек, с шарфом на шее, Питер нёс отпечаток последствий последних суток. Он старался сохранять спокойствие, так как вопросы доходили до абсурда.
— Этот трюк специально придумали, чтобы привлечь внимание прессы?
— Конечно, нет. Нас интересует только внимание к нашей музыке.
— Группа теперь презирает Америку? Вы вернётесь сюда снова?
— Ограбление – не есть обвинение Америке. Мы любим страну и людей.
А наверху в нетерпении томилась группа. Им очень хотелось поехать домой. Особенно Джимми испытывал давление. Пейджи всегда выглядел бледным и тощим, но в этот раз он невероятно устал.
— Утомление не влияет на мою игру, — сказал он. – Но вне сцены я с трудом держусь на ногах, мне трудно контролировать нервы и адреналин. А кража подливает масла в огонь. Когда мы, наконец, поедем домой?

Наконец, 31 июля мы влезли в лимузины и поехали в аэропорт JFK, чтобы полететь домой в Лондон. Но даже в аэропорту дело об ограблении нас не оставляло. В ожидании рейса мы сидели за выпивкой в клубе «Pan Am Clipper», и к нам неожиданно пожаловали Боб Эстрада с коллегой.
— Привет, ребята, — сказал Боб. – Уже улетаете?
— Да, — ответил я. Появление ФБР сбило меня с толку.
— Что ж, удачного полёта.
Они ушли так же быстро и таинственно, как и появились. Мы недоумённо переглянулись.
— Что это было? – спросил Джимми.
— Наверное, они думают, что деньги у нас, — ответил Питер. – Бьюсь об заклад, они проверяют наш багаж.
Скорее всего, так и было. Когда мы получали багаж и проходили таможню в Хитроу, одежда в чемоданах была беспорядочно сложена, не так, как перед отлётом. Пара туфель Бонзо из змеиной кожи пропала, вероятно, ФБР их конфисковала, чтобы вскрыть – не спрятаны ли двести тысяч долларов в тонкой, ручной работы платформе? Две другие пары Бонзо – розовые и зелёные – были разрезаны.
После таможни нас ожидали припаркованные у тротуара лимузины. Джимми недавно купил прекрасный дом у актёра Ричарда Харриса в районе Кенсингтон; ему не терпелось приехать домой, поэтому он ехал в отдельном лимузине. Роберт и Бонэм жили в пятнадцати километрах друг от друга, они поехали вместе. Джон Пол, Питер и я, каждый ехал в своём лимузине.
Дорога домой прошла не без остановок. Бонэм и я просили шофёров останавливаться у пабов. Нам обоим нужно ехать два с половиной часа, слишком долго без выпивки. Не важно, который час, мы всегда находили открытый бар с богатым выбором английского пива: Copper Kettle, George, Swan.

Вероятно, по причине кислого конца тура 1973 года Led Zeppelin не поедут на гастроли в течение полутора лет. А я просто был сыт по горло делами и хотел переосмыслить собственное будущее. Новых туров не намечалось, в офисе Питера работы было немного, и я проводил время в пабах и в одиночестве дома, коттедже семнадцатого века, превращённого в уютный дом с полуэтажами. Мозг, в основном, был затуманен алкоголем, поэтому было трудно что-либо планировать.
Я съездил ненадолго в Румынию на Чёрное море, а по возвращении меня ждало сообщение от Питера с просьбой приехать к нему домой. Это была самая короткая встреча на моей памяти.
— Ты уверен, что не имеешь ничего общего с ограблением в Нью-Йорке? – спросил он.
Я не мог поверить, что вопрос до сих пор не закрыт.
— Абсолютно, — ответил я, вложив в голос достаточно разочарования. – Я не знаю, кто взял деньги. Это правда.
— Ты думаешь, кто-то из носильщиков мог взять ключи без твоего ведома?
— Невозможно. Происшедшее осталось для меня загадкой.
Разговор о краже возник в последний раз. Группа впоследствии подала на отель «Дрейк» в суд и получила серьёзную компенсацию. Ну и испытание!

Снимите их в кино

В октябре 1973 года Джо Массот с бригадой приготовился снимать самые креативные эпизоды цеппелиновского фильма. Он был доволен качеством съёмок нью-йоркских концертов, а теперь собирался развивать индивидуальные эпизоды с участием музыкантов, в основном возле их домов. Массот велел им не сдерживать фантазию и стараться ярче отразить личности каждого. Джон Бонэм решил, что Массот выжил из ума.
— Я покажу ему своих быков, блядь, но я не знаю, что интересного можно из этого сделать, — сказал Бонзо. – Мы должны взять его в бар, чтобы он увидел, как мы надираемся до потери памяти.
Потом он спросил:
— Он вообще знает, что делает?
В то же время, сама группа начала испытывать терпение режиссёра. Джимми захотел снять эпизод в крутой гористой местности, где он встретил бы древнюю фигуру в плаще с капюшоном. Джимми хотел не только сыграть оба персонажа, но и снимать сцену ночью.
Массот и помощники только качали головами, словно говоря: «Ещё одна испорченная рок-звезда с сумасшедшей идеей!». Тем не менее, они соорудили леса на склоне горы, установили свет, чтобы картинка не напоминала выключение электричества в Лондоне.
Джимми вскоре понял, что сам себя закрывает перед камерой. Массоту пришлось переснимать сцену несколько раз, и только после шестого или седьмого дубля Джимми устал спускаться и подниматься по горе. Между дублями он пытался отдохнуть, но едва переводил дух, как камеры снова включались.
Бонзо позабавило выпавшее на долю Джимми испытание:
— Если бы этот ублюдок ел мясо, то энергии ему хватило на покорение Альп. Я даже зарежу одну из коров, если он бросит своё долбаное вегетарианство!

Осенью Питер попросил взглянуть на отснятые материалы. Ему почти ничего не понравилось.
— Кое-что вообще, блядь, просто позорище, — сказал он мне. – С меня хватит! Получается самое дорогое домашнее кино в мире!
В конце года Питер согласился принять участие в фильме, и киношники сняли вечеринку у него дома в честь дня рождения его жены. И хотя он был разочарован съёмками, тем не менее, хотел довести кино до конца. У Питера был дом в средневековом стиле, и для вечеринки официанты надели средневековые костюмы. Когда они не подавали еду, то ради смеха устраивали поединки на лужайке.
Через несколько месяцев, когда работа над фильмом замедлилась, Питер не выдержал. Массот покинул проект и был заменён режиссёром Питером Клифтоном. И при всём при этом, фильму еще предстоял долгий путь. Его выпустят на экраны только через три года. Это был проект без конца и края.

Фильм зажил собственной жизнью, а группа собралась на первые репетиции для следующего альбома. Джимми пригласил группу к себе домой в поместье Пламптон Плейс, где они начали обсуждать и сочинять новый материал. У них были неиспользованные вещи с последнего посещения Хедли Грейндж, в частности, «Houses of the Holy» и «Night Flight». Плант даже вытащил песню «Down by the Seaside», написанную им и Пейджи ещё в Bron-Yr-Aur.
В это время Джимми работал над саундтреком к фильму Кеннета Энгера, американского режиссёра, снявшего серию культовых короткометражек, самый известный из них – «Восхождение Скорпиона» — которые критики нашли малопонятными. Как и Пейджи, Энгер преклонялся перед Алистером Кроули. Режиссёр был впечатлен тем, что Джимми купил дом, принадлежавший Кроули. Пейджи рассказал ему историю, что в средние века там казнили человека, а дух продолжал жить после обезглавливания тела. Ходили рассказы об убийствах и самоубийствах в этом доме, но никто не был уверен, что был ли это плод разыгравшейся фантазии Джимми.
Пейдж и Энгер подружились, и когда Энгер работал над «Восхождением Люцифера», фильмом на сатанинские темы, то попросил Джимми написать музыку для него. Джимми, однако, всегда ставил на первое место Led Zeppelin. Даже когда у него было свободное время, он всё равно откладывал проект Энгера.
Когда Пейджи сыграл написанный материал, режиссёру услышанное не понравилось. Энгеру музыка показалась слишком мрачной, и он попросил переделать её. Процесс затянулся, и Энгер через прессу делал нападки на отсутствие дисциплины у Пейджи. Мы слышали, как Энгер высказывался друзьям, что Пейджи – наркоман.
Я был шокирован обвинениями Энгера. Даже если Пейджи и наркоман, значит я тоже. Мы оба принимали до черта кокаина. Но я не был готов принять факт, что у меня проблема и думал, что у Пейджи также нет проблем. Если бы мы были честными перед собой и посмотрели непредвзято на своё поведение, то смогли бы избежать множества страданий на пути.

  • facebook Рекомендовать на Facebook
  • twitter Поделиться в твиттере
  • vkontakte Поделиться в контакте
  • rss Подписаться на комментарии
  • bookmark Добавить закладку в браузер

Оставить комментарий


Клуб любителей британского рока - rockisland