Часть 27

Led Zeppelin

Ричард Коул — Лестница в небеса. Led Zeppelin без цензуры.

  • Послесловие
by Pyostriy

Послесловие

С тех пор, как книга «Лестница в небеса» увидела свет в начале девяностых, я получил множество просьб от читателей и фанатов Led Zeppelin дополнить мою историю. Некоторые спрашивали, что я делал после выхода первого издания, другие хотели узнать больше о моей успешной борьбе с многолетними вредными привычками. Новое издание даёт мне возможность добавить несколько страниц к описанию моей жизни после «завязки», включая работу с другими группами за последние годы, а также взглянуть на жизни оставшихся музыкантов Led Zeppelin.

Вы можете подумать, что сразу после распада группы я знал, чем заняться дальше. В конце концов, я провёл двенадцать лет тур-менеджером крупнейшей группы всех времён и народов, поэтому можно было ожидать, что меня завалили предложениями от других больших групп.
Но этого не произошло и мне не следовало удивляться. Я провёл отпуск в Маниле в январе 1981-го, затем полетел в Лос-Анджелес в поисках работы. Но я был так истощен наркотиками и алкоголем – и по-прежнему имел имидж такого крутого гангстера – что никто не хотел иметь дело со мной. Я был подавлен и расстроен, но в первые месяцы не понимал, насколько жалкой стала моя жизнь, и как тяжело существовать в «реальном» мире. Я больше не ездил в «Кадиллаках», меня подвозили друзья на потрёпанных «Тойотах». Я не останавливался в классных номерах лучших отелей, а ночевал на диванах приятелей.
Помню, как проснулся одним утром в странном доме – без работы, в отчаянии от безысходности. Я находил утешение в бутылке «Джека Дэниелза», надеясь, что смогу заглушить горе, и наберусь храбрости, чтобы начать звонить в поисках работы. Но вместо этого я предпочитал связываться с поставщиками кокаина или героина.
Это было ужасное время. Я жил в кредит и всё глубже погружался в горе и наркоту. Как-то ночью в «Рэйнбоу», после вечера сплошных текилы и саке, официантка попыталась забрать стакан из моей руки, потому что пора было закрываться. Разозлившись, я отколол кусок стекла и бросил в неё. Давайте взглянем правде в лицо – я встал на путь саморазрушения.
Вскоре я оказался в реанимации медицинского центра «Седарс Синай». Оттуда меня перевезли в окружной госпиталь, потому что у меня не было медицинской страховки. Я оказался среди людей с огнестрельными ранениями. Меня поместили в «красную комнату», которую один из докторов описал, как место, откуда пациенты обычно не возвращаются. Врачам меня удалось вытащить, но когда друг пришёл навестить меня, мой первый вопрос был таким:
— Какие наркотики ты принёс?
Через секунду я нюхал спид (наркотик из группы стимуляторов) в больничной постели.
Меня интересовало только получить кайф. Перед выпиской доктор спросил, что я обычно выпиваю за день, а затем имел наглость заявить:
— Вы не задумывались над тем, что можете быть алкоголиком?
Как он смел? Тогда подобный вопрос мог обидеть меня, я дал ему об этом понять повышенным голосом и набором трёхэтажных выражений. Доктор посоветовал больше не пить, но через неделю меня арестовали за езду в пьяном виде.

Несмотря на хаос в моей жизни, случались в ней и позитивные моменты, которые я не мог полностью оценить в одурманенном состянии. Я встретил Ли Энн, работавшую в «Barney’s Beanery», вскоре она стала матерью моей прекрасной дочери Клер. Но я был больше озабочен наркотиками, причём за счёт дорогих мне людей.
Я много раз слышал про мужчин и женщин, которые из-за наркотиков и алкоголя потеряли всё, включая дома и семьи. Но как такое может случиться со мной? Одна «хорошая» неделя в кайфе стоила мне любимого «Остин-Хили 3000», рождественского подарка от Питера Гранта в 1976 году. Потом я получил письмо от бухгалтера из Лондона с сообщением, что мой дом продали в счёт оплаты долгов. Я поехал к другу Эллиоту, ростовщику с бульвара Санта-Моника, который принял в залог золотые и платиновые диски цеппелинов, произведения искусства, пару часов, кольца и что-то ещё, что я смог найти в обмен на бухло.
Когда родилась Клер, в глубине души я надеялся, что пополнение в семье поможет мне стать более ответственным, я буду больше бывать дома, брошу пить и ширяться. Может быть, я достаточно протрезвею, чтобы получить стабильную работу. Но этого не случилось, и ещё несколько лет я доставлял неприятности близким.

Вскоре, после двух нарушений за вождение в нетрезвом виде в течение одной недели (на автомобиле и на мотоцикле), я решил, что нужно съездить в Лондон к маме, которую не видел три года. Продав мотоцикл Элиоту, я отправился домой. Бывшая жена Мэрилин встретила меня в аэропорту и приютила на пару деньков.
Во время визита в Англию я позвонил Питеру Гранту. Поговорив немного, он предложил мне сесть в поезд до Суссекса, где меня встретила машина и отвезла в его большое старинное поместье, окружённое рвом, который можно пересечь только по мосту. Когда я приехал, помощник Питера Рэй Уошберн обнял меня в знак приветствия. Питер сидел в салоне в окружении огромной коллекции картин в стиле арт-нуво и арт-деко, а также других предметов искусств. После того, как мы с Питером обнялись, Рэй задал вопрос, который я больше всего мечтал услышать:
— Что ты желаешь съесть и выпить?
На какой-то момент, когда Рэй открыл бутылки, я почти решил, что время пошло вспять: вернулись старые деньки, когда я сидел на вершине мира. Я должен вернуться в активный музыкальный бизнес.

Но этому предшествовал долгий путь. Пока я был в Англии, мне так сильно нужны были деньги, что я устроился на стройку – работу, которую не делал с 1966 года, когда ушёл от The Who. Первая работа находилась в школе, в паре остановок от дома мамы. Лучшим объяснением, которое я смог придумать для остальных на стройке, что жил в Америке и там мне пришось несладко. К концу первого дня тело всё ныло, мне требовалось натереться обезболивающим.
Вообще-то я удивился, что не забыл, как это делается – но сердце лежало совсем в другом месте. В один «прекрасный» день я впал в дикое отчаяние, что было мне несвойственно. Купив цветы, я отнёс их к могиле отца. По дороге домой вдоль канала я начал кричать на Бога за то, что он мне дал такую жизнь, почему я не мог быть как другие дети, с которыми рос, не гоняясь за блеском и мишурой, а теперь остался без надежды вернуться к экстравагантному образу жизни. Иногда мне хотелось покончить со всем, но это разбило бы сердце мамы.
А потом события начали меняться. Я не пил три месяца, когда старый приятель Сезар Данова прислал телеграмму с просьбой позвонить ему за его счёт в Токио насчёт работы в рок-н-ролле. Я побежал к телефонному автомату с настроением, будто забил гол.
Сезар сказал:
— Я планирую устроить концерт в годовщину бомбёжки Хиросимы совместно с японским правительством, и мне нужна твоя помощь.
Планы в тот момент были ещё расплывчатыми, но меня это не волновало. Я расценил предложение как подарок Божий. Сезар продолжал:
— Я положу несколько штук на твой счёт и куплю билет первого класса туда и обратно. Увидимся.
Я был в экстазе. Наконец, подумал я, мне удалось нащупать дорожку обратно в бизнес.
Концерт в Хиросиме так и не состоялся, по крайней мере, до того, как я ушёл из проекта, потому что организация была из рук вон плохая. Но перед отлётом с Дальнего Востока я провёл пару недель в пьяном угаре в Таиланде и приехал домой без копейки денег. Поскольку я покинул проект, Сезар забрал дом в Мэйфэйр, в котором разрешил мне пожить, поэтому я вернулся к матери и вновь пошёл работать на стройку. Тем не менее, новый опыт обнадёжил меня в том, что я смогу найти другую работу в рок-н-ролле.
Трудные времена не прошли. Мама даже пригрозила вышвырнуть меня вон, обозвав «никчёмным алкоголиком» (вы только представьте!). Я как-то даже попытался стянуть деньги из её кошелька (правда, безуспешно). Так отчаянно я хотел выпить.

А затем настал день, изменивший всю мою жизнь. Это произошло 2 января 1986 года – мне исполнилось сорок – я заложил часы «Картье» и вместе в «братвой» засел бухать в пабе в Челси. Выпил полкружки пива, когда в голове раздался голос:
— Всё, Ричард! Хватит.
Я отставил пиво и больше никогда к нему не прикасался. Но в тот раз я испугался, поэтому быстро позволил дилеру и купил грамм героина. Половину принял у него дома, остальное – утром, в последний раз в жизни. Затем я пошёл искупаться, после чего позвонил другу композитору Лайонелу Барту, который сказал мне:
— Я собираюсь в Челси на собрание «завязавших».
Не раздумывая, я ответил:
— Я, наверное, тоже пойду. Увидимся там.
Когда я поднимался по ступенькам и вошёл в прихожую, то словно вошёл в комнату к старым друзьям, с которыми пил и ширялся прошедшие двадцать лет. Я снял пальто и сел на стул.
Оглядевшись, я почувствовал, будто с плеч свалилась гора, словно я дома в безопасности. И так было на самом деле.
Та встреча в 1986 году стала стартовой площадкой моей трезвости. Да, иногда мне приходилось туго, но я никогда больше не пил и не употреблял наркотики. В тот день я, наконец, понял, как важно встать на правильные рельсы. Трезвость полностью изменила мою жизнь к лучшему.

Неудивительно, как только пошли слухи, что я больше не пью, телефон начал звонить, не постоянно, но у меня появилась работа, иногда концерты случались часто и приносили неплохие деньги. Да, я до сих пор ходил на стройку, и даже продал несколько золотых пластинок, чтобы слетать в Лос-Анджелес на четвёртый день рождения Клер. Потом я столкнулся с Патриком Миэном, менеджером и старым другом. На него произвело впечатление, что я год держусь, и он незамедлительно предложил мне место тур-менеджера Black Sabbath. Предложение поступило так быстро, что я обалдел и даже запаниковал. Но согласился.
Первые концерты с Black Sabbath прошли в Афинах в 1987 году, затем мы поехали на два уикенда в Сан-Сити, ЮАР. Затем мы гастролировали по Германии и Италии. Я постоянно ходил на собрания бывших алкоголиков.
Самой удивительной частью тура оказалось то, что дела давались без особых усилий. Настолько, что я думал, что постоянно что-то забываю. Потом я осознал, что в прошлом большую часть времени я искал и принимал наркотики. Гастролировать трезвым было намного легче и менее трудоёмко. Вместо кайфа я ходил на встречи трезвенников.
После работы с Black Sabbath найти работу тур-менеджера оказалось сложнее, чем я предполагал. Я переехал в Лос-Анджелес, чтобы быть ближе к Клер и найти хорошую работу. Деньги кончились, временно я работал у друга по имени Маркус, который открыл службу сервиса сообщений, ему требовались курьеры. Я ездил на мотоцикле по всему городу и возил сообщения в офисы, включая тех людей, с которыми работал во времена Led Zeppelin. Одна посылка предназначалась Дэнни Голдбергу. Дэнни руководил пиар-деятельностью группы многие годы, а теперь являлся владельцем управляющей компании.
Когда я сказал секретарше Голдберга, что хочу поговорить с Дэнни, она испепелила меня взглядом – как этот курьер имеет наглости спрашивать босса? Но в ответ я посмотрел на неё так, словно хотел сказать: «В твоих интересах сказать мистеру Голдбергу, что я здесь». Через несколько минут Дэнни вышел и поздоровался со мной. Он удивился, увидев меня развозящим сообщения, но был тронут, когда узнал, что я больше не пью и не принимаю наркоту.
— Звони в любое время, — сказал он. – У меня для тебя сейчас ничего нет, но не пропадай, Ричард.
Как и работа на стройке, развозка сообщений научила меня сдержанности.
Как я писал в главе 57, Шэрон Озборн (жена Оззи) стала одним из моих близких друзей в музыкальном бизнесе. Я возил Оззи на собрания бывших алкоголиков, и это сблизило меня с Шэрон, которая пригласила меня помочь другим подопечным. Начал я работать с Литой Форд, организовав двенадцатинедельный тур в поддержку нового альбома (который стал моим первым золотым альбомом в трезвом состоянии). Я также впервые гастролировал на автобусе по Штатам, и поскольку не пил на гастролях, то видел города, в которых бывал сотни раз, свежим взглядом.
С Литой я должен был привыкнуть обходиться без личного Боинга, а спать приходилось в автобусе. Мы колесили от одного пункта назначения до другого на автобусе «Eagle», наше оборудование возил грузовик «U-Haul». Каждый член гастрольной бригады имел свою должность (гитарный техник, техник по барабанам) и визитную карточку. Ежедневно мы получали деньги на еду – совсем другая ситуация в отличие от Led Zeppelin, когда я подписывал счета на всё, что хотел.
Тур с Литой казался странным, потому что впервые за многие годы я не работал с хэдлайнерами (на определённом этапе Лита выступала на разогреве старого друга Теда Наджента). Тем не менее, у меня была работа, чему я очень радовался. Времена изменились. Отели никто больше не крушил – этого больше не терпели. С цеппелинами я знал с самого начала, что группа станет великой, и нам никогда не придётся возвращаться на маленькие площадки и в клубы, поэтому я никогда не волновался о возможном возвращении в места, которые мы портили. Но с Литой и другими музыкантами, с которыми я буду работать, имело смысл хорошо себя показать перед промоутерами. В то же самое время, я был трезв и контролировал себя, поэтому спокойно относился к тому, что мы останавливались не в лучших отелях и не в самых роскошных номерах. Честно говоря, в 1988 году – спустя долгие годы после последнего концерта Led Zeppelin – мне хватало того, что я снова в деле.
Тем временем, Шэрон стала для меня одним из лучших менеджеров в бизнесе, она давала мне работу почти беспрерывно. Со времён последнего тура цеппов музыкальная индустрия изменилась до неузнаваемости. MTV играла важнейшую роль в продвижении пластинок, вытеснив бесконечные гастроли в шестидесятые и семидесятые (вместе с радио-промоушном), которые были необходимы для создания фанатской базы.
В середине тура с Литой её альбом достиг золотого статуса, а хит-сингл «Kiss Me Deadly» постоянно звучал по радио на обоих побережьях. Но вдруг гастроли для меня закончились. Через два дня после концерта в Монреале Шэрон сказала, что Лита не хочет со мной работать. Причина? Лита утверждала, что я слишком строгий. Но Шэрон уверила меня, что увольнение не имеет ничего общего с качеством работы, и она поможет мне, как только выдастся такая возможность.

Неприятная новость выбила меня из колеи, я не знал, что делать дальше. Но пока я думал о будущем, нужно было работать – поэтому я снова сел на мотоцикл и стал развозить сообщения. И прежде, чем отчаяние полностью охватило меня, позвонила Шэрон.
— Оззи очень хочет бросить пить, — сказала она. – Он спращивает, можешь ли ты поехать с ним в европейский пресс-тур в поддержку нового альбома?
Она также хотела, чтобы я сопровождал Оззи в американском турне.
Я был тронут. По ощущениям, я словно выскочил из большой чёрной дыры.
Через несколько дней Оззи с водителем Тони встретили меня в аэропорту, и мы поехали в его прекрасный дом в Бакингемшире, окружённый высокой кирпичной стеной. Тони показал мне комнату с милым видом на подстриженные сады и частный парк с оленями. Затем мы насладились отличным ужином с жареным ягнёнком и печеным картофелем.
Я прожил в доме Оззи несколько месяцев, мы летали из Лондона в города по всей Европе, я сопровождал его на интервью и пресс-конференции, мы вместе ходили на собрания бывших алкоголиков. Оззи нравился новый образ жизни, а я с удовольствием работал с ним.
Вскоре к нам присоединилась Шэрон (их дети находились с Оззи). Вся семья собралась вместе перед тем, как мы вернулись в Штаты для репетиций перед новым туром. Когда мы полетели в Даллас на неделю репетиций, Оззи держался и не пил. Каждый день перед репетициями мы посещали собрания вместе, чтобы получить нужный настрой на день. По окончании недели мы отправились в Пенсаколу на первый концерт.
Тогда я впервые увидел Оззи на сцене – он был отличным шоуменом. Его музыка была мастерской. Он бурлил энергией. Концерт был незабываемым. Оззи отдал публике всё, что имел – от самого начала до последнего номера.
Мы путешествовали на автобусе – новом «Превосте» с девятью кроватями и свободной комнатой. Единственными пассажирами были Оззи, Тони и я (плюс Шэрон и их дети, навестившие нас на несколько дней). Опять-таки, гастроли сильно отличались от времён цеппелинов, когда мы оставляли заказ на еду пилоту нашего самолёта перед каждым концертом. Но в случае с Оззи гардеробщица давала нам меню, а пища ожидала нас ночью, пока мы перебирались из одного города в другой. Всё было нормально, только мы с Оззи от скуки постоянно что-то ели – к концу первой недели оба не могли застегнуть штаны, набрав вес. Оззи располнел и купил велотренажер и гантели. Он занимался добросовестно и сбросил вес моментально. Мы отказались от послеконцертной еды, Оззи придерживался низкокалорийной диеты с низким содержанием жиров.
По приезду в Лос-Анджелес в канун Нового года на концерт в Лонг-Бич, я смог увидеть Клер и Ли Энн, с которыми не мог проводить много времени из-за работы. Я посещал много собраний, на некоторых выступал и даже руководил. Каждую ночь я ложился спать трезвым. Трезвость стала лучшим подарком к отпуску.
Тур Оззи продолжился в Хьюстоне, Шривпорте, Далласе, Канзас-сити, Альбукерке и Сан-Франциско. Когда мы приехали в Рино, Оззи бросил долларовую монету в игровой автомат и выиграл тысячу долларов. Я расценил это как хороший знак, но в Сиэтле гастроли окончательно сказались на состоянии Оззи. Шоу в Сиэтле и Солт-Лейк-Сити ему как-то удалось провести, но он уже был измождён и болен. Доктор осмотрел его и посоветовал Шэрон пересмотреть оставшиеся концерты. Она так и поступила. Оззи полетел в Лондон отдыхать, а я вернулся в Лос-Анджелес и позвонил Маркусу, чтобы он снова взял меня к себе курьером.

Когда я не разъезжал на мотоцикле по дорогам города, развозя конверты, то проводил время в тренажёрном зале или на пляже, или на собраниях трезвенников. В середине 1989 года я органиовал концерт для Three Dog Night, а затем отработал у них тур-менеджером до конца года. К тому моменту в группе осталось только два вокалиста, Кори Уэллс и Дэнни Хаттон, но саунд остался прежним. Во времена Led Zeppelin мы пару раз выступали вместе со Three Dog Night, поэтому я был знаком с ними. На самом деле, Джимми Пейдж сперва хотел пригласить Дэнни на место вокалиста, перед тем как нашёл Роберта Планта.
Я вернулся в Лос-Анджелес перед Рождеством, чтобы немного отдохнуть. Но по дороге из офиса Warner Brothers, где я встречался с другом, который хотел бросить пить, случилось невообразимое. На встречную полосу вылетела машина, прямо на меня. Я даже испугаться не успел, но смог свернуть вправо, однако столкновения избежать не удалось. Машина со всей дури ударила меня слева, мотоцикл взлетел в воздух, я следом. Мы пролетели метров пять, прежде чем упасть, а я потом ещё метра три кувыркался. Мотоцикл раскололся напополам. Женщина, наблюдавшая аварию, сказала мне позже, что не могла поверить тому, что я выжил.
К счастью, я не потерял сознание. Помню, как мне открыли глаза и аккуратно осмотрели тело – не сломал ли я чего. Удивительно, но несмотря на то, что на мне были лишь джинсы, теннисные туфли и кожаный пиджак (шлем я не надевал), я не сломал ни одной кости, и голова тоже была цела. Но я получил жуткие ушибы, тело представляло из себя сплошной синяк. Когда приехала скорая, меня отвезли в больницу Санта-Моники, и поскольку я жаловался на боли в правой ступне, мне сделали рентген и обнаружили, что я сломал большой палец. Мотоцикл восстановлению не подлежал. Водитель эвакуатора, забиравший остатки мотоцикла, был удивлён, что я оказался жив, а не лежал в морге.
Я поблагодарил Бога за то, что остался живым. Вечером меня выписали, и я отправился на собрание, чтобы поблагодарить судьбу. Тем временем, Ли Энн полетела в Орегон, чтобы навестить больную бабушку, а мы с Клер решили съездить в Санта-Барбару, где я её немного побаловал. Я провёл Рождество с дорогой доченькой – и заодно дал отдохнуть побитому телу.

Через год, в феврале девяностого я вернулся к работе с Оззи. Шэрон осталась в Лондоне, а я на пару месяцев переехал в дом Оззи на лос-анджелесских холмах. Я составил ему компанию, пока он писал песни к новому альбому. Вскоре Шэрон попросила меня поработать с её новой группой London Quireboys, которые планировали американский (а затем и мировой) тур в середине марта и до конца года.
Я почти ничего не знал о группе кроме того, что они были были очень популярны везде, кроме США. Я знал, что они диковатые, и честно говоря, беспокоился, что буду работать с командой, которая любит выпить. К тому моменту я вёл трезвый образ жизни четыре года, и продолжать в том же духе ставил главной целью перед собой.
Работы по организации тура было предостаточно (мы использовали два автобуса и трейлер). Когда я прилетел в Дайтона-Бич на первый концерт, то был приятно удивлён. Как я писал в главе 57, гастроли с London Quireboys оказались приятными. Да, музыканты пили в объёмах, напоминавщих мои собственные в годы молодости (в автобусе было достаточно алкоголя заполнить большой ночной клуб). И они любили ухлёстывать за девушками. Но я заработал их доверие и уважение, они следовали моим инструкциям, и гастроли прошли почти без заминок.
Единственный раз, когда мы поссорились, произошёл одним вечером, когда я высказал опасение, что суровые условия гастролей могут довести их до истощения. Я понимал, что они должны быть в лучшей форме, потому что им предстояло лететь в Лондон для участия в большом фестивале на открытом воздухе в Ньюкасле вместе с Rolling Stones. Парни мечтали об этом всю жизнь, и я намеревался сделать всё, чтобы они не испортили дело. Поэтому, в целях поберечь их здоровье, я вылил весь алкоголь. Когда автобус сделал остановку, я вылил содержимое бутылок в канализацию. В самый разгар процесса двое участников группы — Спайк и Гай увидели, что я делаю, и обезумели.
— Ты что творишь? – кричал Спайк. – Ты с ума сошёл?
Бухло продолжало исчезать в водостоке, его было больше, чем они могли выпить. Парни пришли в ярость, а я всего лишь немного встревожился.
Наконец, чтобы они успокоились, я предложил им:
— Позвоните Шэрон и расскажите ей, что я наделал.
В их глазах метались искры, но они промолчали, поскольку понимали, что жаловаться или шутить с Шэрон не самая лучшая идея. Так что они опустили головы, развернулись и разошлось по номерам. Всю дорогу они бормотали под нос проклятья в мой адрес.

Более пятидесяти тысяч человек пришло на концерт Rolling Stones. Поскольку я знал Роллингов и их службу безопасности, то смог организовать встречу парням с Миком Джаггером и сняться вместе с ним перед фотокамерами. Ребята рассказывали, что это был один самых радостных дней в их жизни.
Из Англии Quireboys вернулись в Америку, затем поехали в Канаду, Европу и Японию, а потом снова в Штаты. Но через три дня после возвращения в США для выступления в Хьюстоне, Capitol Records неожиданно прекратили поддержку тура. Остальные концерты пришлось отменить.
Музыканты расстроились, я тоже чувствовал себя неважно. Но не всё было потеряно. Quireboys получили золотой диск в Канаде, местная звукозаписывающая компания решила, что дополнительный тур сможет помочь достичь альбому платинового статуса. Через две недели мы поехали в Торонто. В Канаде мы дали серию концертов, включая один на острове Виктория в клубе, в котором мы играли вместе в New Vaudeville Band в 1968 году, задолго до того, как Макдональдс стал играть значимую роль на живописном острове. Естественно, группа получила перед отъездом из Канады платиновый диск в Ванкувере, куда прилетела Шэрон, чтобы посмотреть последний концерт тура.
По возвращении домой я получил фотографии с вручения платинового альбома. Я поставил фотографии рядом с другими, снятыми во время вручения золотого диска полгода назад. Было видно, сколько сил и нервов забирают гастроли. Мы все выглядели постаревшими – в напоминание того, какой жестокой может быть гастрольная жизнь.

Когда Шэрон и Оззи решили съездить на Рождество в Швейцарию, то пригласили меня провести праздники в их доме на Беверли Глен в Лос-Анджелесе – замечательный подарок на Рождество. С разрешеня Шэрон я устроил вечеринку для друзей в честь пятилетнего юбилея трезвого образа жизни. Я провёл праздники с Клер, купил большую ёлку, которую мы вместе нарядили.

После того, как я выехал из дома Оззи в начале 1991 года, то снял квартиру в районе Венис. У меня осталось не так много памятных вещей – около дюжины золотых и платиновых дисков Led Zeppelin, несколько оригинальных постеров Yardbirds и Zeppelin, пара фотографий. Но для начала этого хватило, я был рад, что у меня появилась новая квартира. Работы было мало, и я начал писать эту книгу. Затем меня пригласили на работу с нью-йоркской группой The Trobs на шесть недель по Англии и США, затем в 1992 году я присматривал за Alice in Chains для Capitol Records во время записи их нового альбома. Дальше я отправился в путь вместе с Eden, группой, в составе которой играли сын Фрэнки Авалона и отпрыск одного из Everly Brothers. Eden только что подписали контракт с Hollywood Records, и небольшой бюджет гастролей заставил нас экономить. В это время я решил попробовать себя в новом направлении – музыкальном менеджменте – Клер училась в частной школе, и тур с Eden предоставил мне шанс добавить несколько долларов на банковский счёт.

Вхождение в менеджмент я начал с друзьями Майклом Льюисом и Гэри Куинном и продюсером Питером Ральфсоном. Мы решили создать девчачью группу – из лесбиянок, чтобы быть точным – и придумали название Fem 2 Fem. Нам лишь требовалось найти пятерых красивых лесбиянок, и сделать это профессионально (чтобы не выглядеть старыми извращенцами, прося пару девчонок держаться за руки и петь одновременно). Мы дали объявлении о наборе девушек определённого типа и проводили прослушивание, а в это время Майк и Питер писали песни для новой группы.
На прослушивании меня потрясла красота некоторых девушек. Главной целью было найти хорошие голоса и приятные манеры. К нам поступило предложение от «Плэйбоя» на трёхстраничный разворот и статью, поэтому нам нужны были девушки не стеснительные, готовые снять с себя одежду. Как выяснилось, проблем с составом мы не испытали. Через несколько дней девчонки записывались в студии, готовились к фотосессии для «Плэйбоя» и для съёмок видеоклипа. С помощью студентов киношколы UCLA мы сделали клип для MTV и (с обнажёнкой) для клубов и европейской аудитории.
Первый концерт Fem 2 Fem был запланирован в клубе в Палм-Спрингс. Промоутеры хотели только две песни, что оказалось удачей, так как девушки ещё не выучили весь репертуар. Также их показали в телешоу Джеральдо Риверы в программе о «фэм лесбиянках». Затем мы заключили контракт на запись, разместили билборд на витрине магазина Virgin на бульваре Сансет Стрип, приняли участие в ещё нескольких телешоу, дали интервью на радио по всей стране и появились в весьма популярном радио-шоу Говарда Стерна (во время которого Говард получил удовольствие от возможности взглянуть на сиськи одной из девушек, при этом все согласились, что они на вес золота).
Во время тура по радиостанциям работать с девушками было классно, хотя пару раз мне пришлось повысить на них голос, особенно когда они страдали от ПМС и жаловались и стонали у себя в кроватях. Но они всегда выглядели роскошно, когда приезжали на радио, даже если приходилось вставать в шесть утра.
С самого начала мы ставили целью записывать пластинки, подписать несколько эндорсерских контрактов, появляться на радио и ТВ – этого было достаточно. Но затем нам позвонили из большого агентства из Нью-Йорка с предложением выступить на концерте. Конечно же, я немедленно согласился и попросил прислать контракт, а затем нервно спросил Майкла и Гэри:
— Ну и что, блядь, мы теперь будем делать?
Когда девушки пели на ТВ или изредка на сцене, мы использовали фонограммы, чтобы звучало профессионально. Но теперь нужно было сделать из них настоящий поющий коллектив. Неужели это невозможно?
Майкл взял девчонок под своё крыло и постарался сотворить чудо. Через неделю ему это удалось. Fem 2 Fem были готовы для прайм-тайма. Сначала мы пустили их в гей-клубы в Хьюстоне – городе, в котором их первый сингл «Switch» часто играли на радио. Когда наши маленькие дивы вышли на сцену, геи посходили с ума. Толпа кричала и орала, а мы с Майклом посмотрев друг на друга, заржали, не веря собственной удаче.
Сразу же начали поступать предложения выступить в Майами, Тампе, Лонг-Айленде, Сан-Антонио и снова в Хьюстоне. Группа выступила на телевидении в шоу Мори Пович и Джоан Риверс.
Дела шли хорошо, но внутри группы начались трения, нам пришлось кое-кого поменять. Одна девушка стала жаловаться на размер гонораров и бесцельно бродила по залу перед каждым концертом. Мы приняли решение отпустить её. У другой девушки серьёзно пострадал дом после землетрясения в Нортридже, штат Калифорния, ей пришлось уехать в отпуск. Две другие ушли после того, как отказались петь некоторые тексты Майкла. Но мы всегда быстро находили новых.
В то же самое время появились и другие проблемы: мы тратили больше, чем зарабатывали. Если бы не аванс в сто десять тысяч долларов за первую пластинку, мы бы утонули в долгах. Я надеялся, мы продержимся достаточно, чтобы выпустить новую запись и получить доход от издания песен.
Тем временем Майкл поехал в Англию с парой девчонок, чтобы осветить концерты в Лондоне, которые таблоиды окрестили «поющим секс-шоу». Члены городского совета были в ярости, грозясь закрыть эротическое шоу до его начала. Когда Майкл появлялся на радио, защищая свободу слова и искусства в театре, на генеральную репетицию со сценическими костюмами (если это можно назвать костюмами) прибыли члены совета, чтобы воочию увидеть обнажёнку на сцене. Мужчинам понравилось шоу, они вытирали пот со лба. В конце концов, мы решили убрать секс и раздевание из программы, чтобы шоу не запретили, хотя девушки и так были одеты вызывающе и сексуально. Наша программа привлекла достаточное количество людей, включая и мужиков в костюмах, которым не терпелось увидеть обнажённую плоть.
Тем не менее, я решил выйти из проекта. Обходилось мне это довольно дорого, и я посчитал, что лучше платить за обучение дочери, чем вбухивать деньги в группу.
Ричард Коул — Лестница в небеса. Часть 27, заключение

В разгар конфликтов вокруг Fem 2 Fem мне позвонил Терри Риндал, менеджер регги-группы Black Uhuru. Ему требовался тур-менеджер на Ямайке, чтобы решить вопросы с визами для музыкантов, а затем съездить с ними в тур по Аргентине и Бразилии. Мне именно это было и нужно, поэтому я полетел в Кингстон, чтобы погреться недельку на солнышке перед туром. Также мне пришлось привыкнуть к работе с растафарианской группой, и вскоре мы добились взаимного уважения. Тур прошёл так хорошо, что Терри попросил меня поработать с ними и в Америке. На самом деле я пробуду с Black Uhuru три года, путешествуя с ними по всему миру.
Помню, у нас была серия концертов на фестивале Ruffles Reggae, который начался в Аргентине и затем перетёк в Бразилию. Мы выступали в Сан-Паулу, Рио-де-Жанейро и в столице Бразилии. На пляже Копакабана темнокожие обнажённые девушки абсолютно потрясающие, и они были только рады развлечь нас. Каждая группа на фестивале проводила время на пляже, чтобы посмотреть на загорающих девиц.
После Бразилии мы поехали в Англию, потом в Голландию, где началя европейский тур. Наш рейс из Лондона задержали, и мы пропустили паром до континента. Высвободившееся время мы потратили на поездку в Брикстон в ямайскую общину, где купили карибских товаров и овощей на поездку в Европу (я смог навестить маму на часок перед отъездом).
Гастроли группы были очень плотными, времени не хватало, чтобы перевести дух. Концерты прошли в Вене, Брюсселе, в нескольких городах Голландии, потом были Осло и Берлин (который так сильно изменился с тех пор, как я возил Ронни Вуда из Rolling Stones в 1968 году – главное, что исчезла ужасная стена). Из Берлина мы поехали в другие европейские города, включая Гамбург и Флоренцию, а затем вернулись в Лондон. Далее следовал перелёт в США для концертов в Вашингтоне и Нэшвилле, затем последовали шоу в обеих Каролинах, Висконсине и Тандер-Бэе в Канаде. Мы неслись сломя голову и к последнему концерту в Чикаго посетили тринадцать стран, шестьдесят шесть городов и намотали почти сто тысяч километров. Но не успели мы как следует выспаться, как Терри сделал неожиданное заявление: ещё несколько концертов. Нам пришось тащиться в Сан-Хуан, Альбукерке и ещё много других городов. Закончили мы на Гавайях двумя выступлениями, там мы немного поплавали и повалялись на пляже. До сих пор от воспоминаний об этом туре мне становится дурно!
С Black Uhuru мы гастролировали ещё пару лет, и сюрпризов всегда хватало. В Париже наш звукорежиссёр не пришёл на работу, пришлось самим выкручиваться. Я заплатил музыкантам дополнительную плату за настройку инструментов, чтобы свести к минимуму жалобы.
Когда мы добрались до Тулузы, Терри сообщил неприятную новость. Длительный процесс над правом владения названием Black Uhuru наконец разрешился, и не в пользу текущего состава. Даки Симпсон, один из основателей группы, получил права на имя. Гастроли пришлось сворачивать. Это был грустный вечер для всех нас.
По возвращении в США я осознал, как сильно скучаю по ребятам, с которыми так здорово работалось. Я до сих пор поддерживаю связь с некоторыми из них, иногда получаю от Принса (барабанщика группы) фотографии его сына, моего крестника.

Затем я поехал в турне с Мириам Макеба, выдающейся певицей, которая пользуется уважением не только как музыкант, но и как активист за права человека. В родной Южной Африке её принимали как королеву, и по полному праву. Группа Мириам состояла из талантливых и очень профессиональных музыкантов из разных частей Африки, они делали классное шоу. Работать с нею было сущей радостью.
Но когда мы приехали в Сан-Хосе, я получил сообщение, что моя мама попала в больницу. Когда я перезвонил, оказалось, что мама скончалась утром, я как раз не мог до неё дозвониться. Я сразу полетел в Лондон, и хотя гастроли Мириам Макеба подходили к концу, но уже без меня. В Лондоне с помощью друга Дженни Фернандо я организовал мессу в честь мамы. Пришли друзья, соседи, родственники и добрые люди, заботившиеся о ней в последние годы.

В 1997 году я получил необычный запрос: могу ли я присмотреть за Робертом Дауни-младшим во время съёмок, чтобы он исполнял приговор судьи и не прикасался к наркотикам? Роберт подписал соглашение с судом, чтобы кто-то заслуживающий доверия был рядом и мог сообщать судье, если Роберт нарушал обещание воздерживаться от наркотиков. Один из служащих Роберта сказал, что если я не сообщу, что Роберт пьёт или принимает наркотики, то пойду вместо него в тюрьму. Не самая лучшая перспектива.
Я полетел в Бостон, где Роберт приступал к съёмкам в городе Нортхэмптон в фильме Нила Джордана «Сновидения» с Аннет Бенинг и Эйданом Куинном. Впервые после цеппелиновского «The Song Remains the Same» двадцать пять лет назад я соприкоснулся с миром кино.
Роберт оказался очень приятным человеком. По правде говоря, ранние подъёмы я не предлагал, да и погода была паршивой. Но с Робертом было легко, и мы вскоре достигли понимания, в чём состоит моя работа. Я дал ему копию книги «Лестница в небеса» и сказал:
— В книге написано, что я не тот, с кем можно дурака валять. Хотя не в моей привычке стучать на людей и отправлять их за решётку, но если ты начнёшь пить и колоться, помни, что я не пойду в тюрьму из-за твоих ошибок. Так что потрудись хорошо себя вести, пока я с тобой. Или у меня не останется выбора, кроме как позвонить судье.
Роберт был настоящим профессионалом, всегда вежлив, добр к поклонникам и не отказывал подписать автографы. Все члены бригады полюбили его. Но мою работу омрачил тяжёлый грипп. Что ещё хуже, Нортхэмптон — не самый приятный город в мире. Когда мы с группами приезжали сюда, то старались убраться отсюда как можно быстрее. К счастью, через две недели, во время которых мы с Робертом ходили вместе на собрания бывших алкоголиков, съёмочная бригада переехала в другое место – Фонтана-Виллидж, штат Северная Каролина. Более счастливого человека, чем я, от смены местности было не найти. Потом мы направились в Сан-Диего, где к нам приехала жена Роберта Дебби с сыном Индио. Мы смогли пару дней отдохнуть перед отъездом в Мексику, чтобы закончить съемки в той же студии, где сделали «Титаник». Мы с Робертом жили в двухместном номере в отеле «Марриотт» на юге от границы и смогли узнать друг друга лучше. Он с энтузиазмом ходил на собрания и придерживался нового образа жизни. Мне было очень приятно, что он был настроен серьёзно. В конце нашей поездки в Мексику ранним утром в День Благодарения 1997 года я доставил Роберта в лечебный центр в Малибу, где он должен был жить до появления в суде в следующем месяце.
Через год мне довелось снова работать с Робертом. Он позвонил и спросил, смогу ли я поехать в Питтсбург, где он будет работать с Майклом Дугласом над фильмом «Вундеркинды».
— Мне понравилось работать с тобой, — сказал он мне и добавил, что я ему нужен на два месяца.
В начале 1999 года туров не ожидалось, и я решил – почему бы и нет?
И я поехал в Пенсильванию, остановился в отеле «Вестин Вильям Пенн», который точно был классом выше, чем наши норы в Нортхэмптоне в 1997 году. Номер состоял из двух спален, гостиной, большой столовой и кухни, оснащённой двумя кофе-машинами, а также полкой с кофе. Сначала мне нужно было заполнить формы и сделать несколько звонков, оформить страховку для Роберта на время съёмок. До конца работы над фильмом я должен был созваниться со страховым агентом и докладывать, «чист» ли Роберт или нет (он был всегда «чист»).
В Питтсбурге делать было особо нечего, только торчать на холоде во время ночных съёмок, которые часто длились до утра. Мы с Робертом спали допоздна, но не пропускали собрания трезвенников, проходившие в пяти минутах ходьбы от отеля.
Майкл Дуглас – настоящий джентльмен, на день рождения Роберта устроил вечеринку в элегантном ресторане. В конце трапезы в качестве подарка Майкл предложил контракт на три фильма с его компанией – если Роберт не будет пить. Он передал Роберту прекрасную папку из страусиной кожи с копией договора – довольно щедрый и воодушевляющий подарок. Пока я был рядом, Роберт держался молодцом.
К концу съёмок наступила весна, и я с радостью полетел домой в Лос-Анджелес. Мы с Робертом купили билеты на утренний рейс, в тот день я видел его в последний раз. Он очень талантливый актёр, с прекрасным чувством юмора, любит своего сына Индио. Но я знаю, как тяжело бороться с этой ужасной болезнью. Я желаю ему успехов в деле трезвости.

В последние годы я работал с рядом других групп – по крайней мере, готовился в одном памятном случае. Эрик Вассерман, менеджер Дайаны Росс, позвонил вскоре после того, как Дайана объявила о туре с двумя новыми участницами Supremes. Он попросил меня взять под крыло двух новых девушек. Тур начался с репетиций в студии в долине Сан-Фернандо, и я дал согласие. (Приятнейшим совпадением оказалось, что в соседней студии готовился к турне Оззи Озборн – у него всегда был заварен чай, с которого хорошо было начинать день или вечер).
Во время репетиций я услышал, что билеты расходились как горячие пирожки. У меня была работа, за которую хорошо платили, и это было лучше, чем торчать без дела.
Но, как оказалось, я работал с девушками всего несколько дней, а затем Дайана и другие певицы огорошили меня новостью: они решили, что им нужна менеджер-женщина. Мне позвонил Ларс Брокар, продакшн-менеджер из Лондона и сказал, что Дайна нашла женщину для девушек, и я свободен. Ларс принёс свои извинения.

Вскоре после разрыва с Дайаной Росс и Supremes мой друг Джек Карсон предложил мне позвонить Дэну ДеВита, менеджеру Fu Manchu. Им нужен был тур-менеджер для европейского тура. Почти в то же время меня попросили поработать с Полом Роджерсом. Сравнил их расписания, и мне стало понятно, что я смогу отработать оба тура без накладок.
Мы с Полом были знакомы многие годы, ещё со времён Swan Song под руководством Питера Гранта. В последний раз я видел Пола живьём двадцать лет назад ещё вместе с Bad Company. Я рассказал Крису Кроуфорду, менеджеру Пола, что не пью уже четырнадцать лет, дабы развеять его опасения, что я тот же дикарь, как и прежде. Но меня постигло разочарование, когда я узнал, что мы будем гастролировать в время выпускного Клер. Клер поняла, что я никак не мог присутстовать, я ведь зарабатывал деньги для обучения в дальнейшем (я смог поговорить с дочерью по телефону после экзаменов, её тронули цветы, которые я прислал. Я был гордым папашей не только потому, что Клер получила множество наград – по английской литературе, сочинительству и журналистике), но также и по причине того, что она заработала стипендию в ведущий художественный колледж Лос-Анджелеса). 
Концерты Пола в основном проходили в Лондоне, и чтобы сэкономить на отеле, моя бывшая жена Мэрилин разрешила остаться у неё дома. Большинство музыкантов, включая старого друга гитариста Джеффа Уайтхорна, жили у себя в домах, а я обычно брал в аренду машину, чтобы отвозить группу на концерты в Лондоне и окрестностях. Мы часто вспоминали старые деньки, у нас состоялся ностальгический концерт в клубе «Каверна», старом доме The Beatles – я не был там с 1965 года, когда ещё с работал с The Who (тогда от их невозможно громкой музыки отвалился гипс со стен и потолка!).
После последнего концерта Пола Роджерса я немного отдохнул и направился с Fu Manchu в Европу. В последний момент пришлось менять планы в графике. С самого начала возник обычный бардак, так сказать, часть любого большого тура, который никто не в силах контролировать. Все дальние рейсы из Лондона и в Лондон отменили из-за большой поломки радарной системы, так что группа не могла вылететь из США, в виду чего пришлось отменить выступления в Манчестере. В итоге Fu Manchu успели на рейс до Дублина, из которого сели на самолёт до аэропорта Гэтвик, где я их встретил и сразу взялся готовиться к шоу в Саутгемптоне. Затем мы были в Германии, после чего пересекли Альпы и отправились в аэропорт Милана, чтобы вылететь в Лиссабон. Слава Богу, у нас работали два водителя, иначе ехать было очень опасно (как это бывает, автобус сломался во время одного из переездов).
Fu Manchu добрались до Швейцарии для участия в фестивале, затем мы посетили Бонн, Лидс, Ливерпуль и Белфаст. Мы здорово проводили время, но так было далеко не всегда. В Белфасте во время Оранжевого марша (), всюду разожгли костры, на улицы вышли дополнительные патрули, один дежурил прямо перед клубом, где мы выступали. Из соображений нашей безопасности полиция закрыла клуб рано, сократив наш сет в виду того, что концерт может прерваться из-за бомбы, которую могли бросить в окно. Короче, мы рано закончили. Типичная работа рок-н-ролльного менеджера.

Вскоре после этого меня пригласили Gipsy Kings, группа братьев и кузенов с юга Франции. Я отвечал за их передвижение и отели, заботился о том, чтобы они ни в чём не нуждались. В течение пяти недель я наслаждался лучшими отелями – Ритц-Карлтоны, Меридианы, и Четыре сезона – не говоря уже о неделе в Рига-Ройял в Нью-Йорке. Мне понравились Gipsy, хотя они плохо говорили по-английски, что создавало трудности в общении.
Группа почти сразу поверила в меня, и через неделю сотрудничества они спросили менеджера Паскаля, почему меня раньше не было в их команде, поскольку под моим руководством их гастрольная жизнь протекала очень спокойно. Паскаль попросил меня присмотреть за сувениркой – часть работы, которую я всегда считал особенно напрягающей. Но тур прошёл практически без изъянов. Жаль, что он продлился недолго.
Кстати, здорово ещё и то, что я не набрал веса, поскольку Паскаль часто просил меня сопровождать музыкантов на обед перед сиестой – а потом были ужины после каждого концерта, проходившие в лучших ресторанах города. Тоже часть работы.

Пока пишутся эти страницы, я работаю тур-менеджером Crazy Town с осени 2000 года. Мой друг Тони Морхэд отработал с ними пару концертов, но у него были обязательства перед другой группой, и он попросил меня присмотреть за ними. Их менеджер Х.М. Уоллман, приятный молодой человек, очень обрадовался, когда я переговорил с ним и рассказал о том, что пятнадцать лет не пью. Некоторые участник Crazy Town только недавно завязали, и он надеялся, что мой опыт позитивно скажется на ребятах. С его благословения я поехал готовиться к туру, начинавшемся в ноябре. В то время я почти ничего не знал о группе, даже про стиль, в котором они играли.
Тем не менее, группа с радостью приняла весть, что буду работать с ними. За неделю до этого я выступал на собрании, которое посетили музыканты,
Неделю спустя я приехал в студию, где группа репетировала. Когда мы обменивались рукопожатиями, меня посетила мысль: «Куда я попал?». На парнях было столько татуировок, что кожи не видать. Когда они заиграли, то маленькая комнатка задрожала, а у меня заболели уши. Я извинился и вышел выпить кофе, всю дорогу недоумевая – готов ли я к подобному.
Через час я вернулся в студию, где остались двое – гитарист Скуиррел и барабанщик ДжейБиДжей. Мы поболтали, и я смог узнать парней лучше. На днях они готовились снимать видео к новому синглу «Butterfly», а затем нам предстоял вылет в Оклахому, первый пункт назначения тура.
Концерт в Талсе меня очень впечатлил. Помню, я подумал: «Я ничего не знаю про хип-хоп и вообще про ту музыку, которую они играют, но публика любит их».
На сайте группы один из вокалистов Эпик Мазур написал: «Я не знаю, как классифицировать нашу музыку. Иногда кажется, что это чистый рок, временами – хип-хоп. Но если вы послушаете альбом целиком, то поймёте, что мы пропускаем любую музыку через хип-хоп. Мы – рэпперы, которым нужен рок, но не рокеры, которым нужен рэп».
Первый тур прошёл гладко: от Талсы до Атланты и Норфолка, на разогреве у Orgy. Но после Ноксвилля мы стали хедлайнерами с поддержкой групп Shuvel и Slaves on Dope. Crazy Town оказались отличными парнями, и те, кто завязал, регулярно ходили на собрания со мной. Они хорошо ладили друг с другом, иногда писали музыку и репетировали в студии, установленной в конце автобуса. Я узнал, что группа не заработала звёзд за хорошее поведение в прошлые туры, но эти выходки происходили, когда группа сидела на наркотиках. С тех пор, как я находился рядом, то не слышал жалоб на их поведение. Их вообще никто не слышал.
Затем гастроли добрались до города Лоренс, штат Канзас, оказавшийся милым городишкой, где собрания проходили в минутах ходьбы от отеля. Далее мы отправились в Сент-Луис, родной город Трабла, одного из участников команды. Пока мы там находились, Трабл сумел провести пару часов с отцом и показать ему, как он изменился. Я видел, как был горд отец (и это всегда здорово, так как все наркоши и алкаши первым делом делают больно близким).
Затем на пути был Цинциннати, после – пара дней в Детройте, где я надеялся увидеть Кейт, старую подругу, но она находилась в ашраме все выходные. Когда ты молод, на гастролях у тебя большой выбор девчонок, если так сильно хочется. Однако некоторым участникам группы вполне хватало позвонить подругам в Лос-Анджелес или где они там живут. Что касается меня, то дни, когда я бегал за девчонками, закончились. Разве что кто-то из прошлого возникает и напоминает про старые времена. Обычно я ложусь рано, но иногда сопровождаю ребят в стрип-бар – но на меня уже не столь обращают внимание стриптизёрши. Я сам удивляюсь, почему я не купил пару туфель «Gucci» или что-нибудь ещё? Парни из Crazy Town иногда зовут меня «папа» — что может лучше сказать о моём возрасте?
Группа продолжала играть в больших городах на Востоке и Среднем Западе, включая Кливленд, Филадельфию, Бостон, Хартфорд, Питтсбург, Колумбус, Балтимор и Милуоки. Дни похожи один на другой: интервью по телефону, походы на радио, общение с прессой и всё, что нужно для группы, чтобы оставаться на слуху у общественности. Когда мы приехали в Нью-Йорк, я выбрал время, чтобы сходить в церковь Святого Патрика, где поставил свечи и помолился за семью.
Сингл «Butterfly» чаще звучал по радио, толпы на концертах тоже росли. Некоторые промоутеры просили нас закрывать сборные концерты, даже если изначально планировалось, что мы будем их открывать.
Во время того тура больше всего нам мешала погода. Судя по прогнозу, нам предстоял мучительный переезд из Чикаго в Портленд, штат Орегон, поскольку ожидался суровый шторм. Чикаго завалило снегом, и поездка до Западного побережья была под вопросом. Продакшн-менеджер Эдди Оетелла и я, вместе с водителем автобуса решили ехать на юг, пока погода не прояснится, а затем направиться в Сан-Франциско. Но как только мы выехали на дорогу, оказалось, что и эта дорога очень ненадёжная, хотя наш водитель Джим Уиггинс отлично вёл автобус по ледяной корке.
Клип на «Butterfly» крутили по MTV, сингл продавался чрезвычайно хорошо – популярность его росла. Альбом группы расходился по три тысячи в неделю в начале тура по США, к концу 2000 года продажи возрасли до семидесяти пяти тысяч в неделю. Команда сыграла три последних шоу в Сан-Бернардино, Фресно и родном Голливуде перед большой толпой. В Лос-Анджелесе на концерт в Hollywiood Palace пришли друзья и родственники – отличный способ закончить тур.
Crazy Town работали на износ, никогда не жаловались, что нужно рано вставать или участвовать во всех мероприятиях. Для меня возвращение в Hollywood Palace было ностальгическим, в 1967 году мы с New Vaudeville Band приняли участие в шоу Милтона Берла. Мы торчали в магазине «Wallach’s Music City» на углу бульваров Голливуд и Вайн. Там можно было слушать пластинки в отдельной будке, прежде чем что-либо купить.

Перед новым туром Crazy Town у меня выдался месяц отпуска, который я провёл с Клер и друзьями. Тем временем «Butterfly» расправил крылья на ТВ и радио и заработал группе платиновый альбом. Группе предложили сыграть в Univercity City Walk, а также в Голливуде и Денвере, затем мы выступили в Hard Rock Hotel, где к нам присоединились журналист и фотограф из Rolling Stone.
В конце февраля 2001 года мы поехали в Нью-Йорк для съёмок в передаче на MTV «Total Request Live». Затем были шоу в Атланте, Геттисберге, Сиэтле и Канаде, после чего мы уехали из страны снега (слава Богу!) в Канкун для шоу MTV «Spring Break», нам выдались пять дней на солнце. Трое членов группы – Сет, Даг и Трабл – пригласили своих подружек, потому что нам предстояло провести много времени в дороге вдали от любимых женщин. Далее мы полетели в Европу для промоушна, съёмок на ТВ и серии концертов в пяти странах. В Европе «Butterfly» становился номером один в большинстве городов, куда мы приезжали, и мы собрали ещё больше золотых дисков. В основном, мы работали, но музыканты поймали волну удовольствия и энергии. Со времён Led Zeppelin я не испытывал ничего подобного.
Затем мы вернулись в Лос-Анджелес, отдохнули и выступили на премии ESPN Awards вместе со старыми друзьями Black Sabbath с Оззи Осборном. Неделю спустя наш автобус в 2 утра выехал из города в Финикс, с которого начался пятинедельный тур по Штатам. Концерт в Финиксе мы сыграли с Linkin Park, а потом нас сопровождали Saliva и Stereo Mud. В середине тура мы полетели на частном самолёте в Л.А. для съёмок клипа на новый сингл «Revolving Door». Для видео наняли так много девушек, что площадка напоминала дворец Калигулы. Через два дня мы полетели Нашвилл, где начался новый тур, который закончился в Бирмингеме, Миртл-Бич и Чикаго. Затем снова десять изнурительных дней концертов и промоушна в Европе. Туры продолжаются…

Если говорить о Led Zeppelin, я редко видел оставшихся членов группы – так, сталкивался с ними время от времени. Со времени первого издания книги они в определённой степени вели активную жизнь. Плант и Пейдж выпустили «Walking into Clarksdale» в 1998 году, выступили на долгожданном совместном туре. Они также появились в шоу «Unplugged» на MTV в 1994 году. Джимми провёл тур с Black Crowes в 2000-м, хотя несколько концертов пришлось отменить из-за постоянных проблем со спиной Пейджи.
Джон Пол работал тогда, когда ему этого хотелось. Он сочинял и делал аранжировки классической музыки, писал музыку для фильмов, продюсировал альбомы для Heart и Бена И. Кинга. Он также делал аранжировки для R.E.M. и Питера Гэбриела.
Led Zeppelin собрались на сцене на церемонии введения в «Зал славы рок-н-ролла» в 1995 году. Но время шло, и оставшиеся цеппелины не стояли на месте. Когда Пейдж и Плант издали совместный диск, Роберт сказал журналу «Time», что хотя их проще всего найти в баре, но они уже не веселятся, как раньше.
— Мы держим всё под контролем, — сказал он. – Раньше мы не могли остановиться – были довольно аморфными.
Я рад, что мы повзрослели немного.
Музыка Led Zeppelin живёт своей жизнью. В 1997 году Звукозаписывающая индустрия США присвоила всем десяти альбомам группы статус мультиплатиновых, было продано около шестидесяти четырёх миллионов пластинок. Два года спустя после выхода только четвёртый альбом разошёлся тиражом в двадцать один миллион копий. Каждое новое поколение молодых людей открывает для себя музыку группы, поэтому продажи CD продолжают расти. Только The Beatles продали больше пластинок.

Со времён цеппелинов Crazy Town стали первой, по-настоящему успешной группой, с которой я работал с самого начала. Приятно было видеть, как эта молодая группа быстро взлетела и достигла больших высот, но времена сильно изменились. Помню, как цеппы работали на износ два года, записав первый альбом за две с половиной тысячи долларов, а первый тур финансировали из карманов Джимми, Джона Пола и Питера. С самого начала они не были должны ничего никому, даже звукозаписывающей компании, и после первого тура по США получили прибыль. Поскольку группа не появлялась на телевидении, билеты на концерты распродавались мгновенно после объявления их в продажу. Теперь же стоимость съёмок видеоклипа столь высока, а эфир на MTV заполнен так плотно, что новым группам непросто продержаться финансово в начале карьеры.
Я до сих пор люблю ездить на гастроли и работать с группами типа Crazy Town, у которых отличный менеджмент и хорошая звукозаписывающая компания, несмотря на то, что иногда трудности гастролей выбивают из меня всё дерьмо. Лучшей жизни я и не мог желать, здорово, что я искусно солгал Ронни Джонсу и Мику Ивзу в 1964 году. Пока я пишу эти строки, за это время я проработал тридцать лет с чудесными группами, получил много ценных советов от таких великих менеджеров, как Питер Грант и Шэрон Осборн.
Дальше я еду в Европу на три недели в промоушн-тур, затем предстоит участие на Ozzfest. Я жду не дождусь момента — провести время с Шэрон и Оззи, а также вместе с Black Sabbath. Всегда приятно встретиться со старыми приятелями, с которыми ты творил историю. Затем я возвращаюсь к работе над сценарием к фильму о том, как стать рок-звездой, вместе со сценаристами Кристофером Кроу и Джулией Энн Парк из Paramount Pictures.
Что может быть лучше, чем сидеть на балконе в роскошном отеле в Миртл-Бич и смотреть, как волны разбиваются о берег, в то время, как я пишу эти строки? На какое-то время я забываю, что мне пятьдесят пять, а не двадцать пять – и я до сих пор жив-здоров.

Ричард Коул
Июнь 2001 года

  • facebook Рекомендовать на Facebook
  • twitter Поделиться в твиттере
  • vkontakte Поделиться в контакте
  • rss Подписаться на комментарии
  • bookmark Добавить закладку в браузер

Оставить комментарий


Клуб любителей британского рока - rockisland