Часть 4

Led Zeppelin

Ричард Коул — Лестница в небеса. Led Zeppelin без цензуры.

  • 9. Добро пожаловать в Америку
by Pyostriy

Добро пожаловать в Америку

Как бы ни была позитивно настроена группа, как бы ни были они сильны в музыкальном плане, это не привело к моментальному вселенскому принятию. Питер Грант организовал серию клубных концертов по Англии, в Марки и нескольких колледжах, включая Университет в Суррее и Ливерпульский Университет. Та редкая аудитория, которая присутствовала в клубах, вела себя вяловато, и в то время, как группа создавала на сцене буйное действо, их встречали редкими вежливыми апллодисментами. Никаких бурных оваций, воплей восторженной толпы, которые вскоре составят неотъемлемую часть цеппелиновского антуража. Весьма отрезвляющий опыт для группы.
Джимми качал головой. «Не понимаю. Их приём не производит впечатление. Почему они не принимают нас всерьёз? Что за прикол!»

Бонзо — а он был уязвлён равнодушием, — создал на этот счёт собственную теорию: «Может быть, мы для них слишком круты, и они не знают как на нас реагировать». По его мнению, их музыка настолько яркая и мощная, что публика была потрясена ею на восемь баллов по шкале Рихтера, и толпа едва стояла на ногах, сдерживая конвульсии и стараясь не расплескать пиво в руках.
И тогда Питер обратил взор на Америку — турне и контракт на запись, широко освещавшийся в прессе. Он только что вернулся из Штатов, где он провёл жёсткие переговоры с Atlantic Records на счёт беспрецедентного договора для новой группы. Atlantic – тот же лейбл, который помог Cream превратиться в большой, но краткий, феномен — искали следующую супергруппу, и Питер убедил их, что Led Zeppelin – это то, что надо. Даже до того, как Ахмет Эртегюн услышал результат звукозаписывающих сессий, он решил, что не хочет упускать этот бэнд. В конце концов он вытащил чековую книжку и выписал аванс в двести тысяч долларов — на такую сумму могли рассчитывать только Элвис и ему подобные. Но что более важно, особенно для Пейджи, Питер настоял, что группа будет осуществлять полный контроль над музыкой. Без исключения.

Atlantic сразу издали пресс-релиз, положивший начало массированной рекламе, которую атаковали критики. В первом заявлении говорилось, что «ведущие английские и американские рок-музыканты, которые слышали (первый альбом) треки, сравнили пластинку с лучшими записями Cream и Джими Хендрикса, и назвали Led Zeppelin следующими, кто достигнет их вершин».
После разочарования английских клубов, контракт с Atlantic оказался сладкой пилюлей. Группа пребывала в восторге от сделки — Бонзо на свою долю помчался покупать Jaguar XK150. Но когда новость просочилась в рок-прессу, первоначальный отклик оказался негативным. В какой-то степени этому способствовала шумиха, раздутая рекорд-лейблом, и колумнисты отнеслись к Zeppelin как к коммерческому, капиталистическому, чрезмерно продвигаемому продукту, которому необходимо доказать это своей музыкой. То были деморализующие статьи, и Zeppelin старались игнорировать их — они собирались в Штаты на первый тур.

Моё первое знакомство с цеппелинами случилось в Америке в декабре 1968 года. Дебютный альбом даже не был издан в поддержку тех концертов в США, но Питер Грант считал, что стоит рискнуть и посмотреть, смогут ли они найти свою нишу в Америке. «Англия что-то не спешит покупать на вас билеты, — сказал он Джимми. — Давай посмотрим, как получится по ту сторону Атлантики».
Питер нарисовал благоприятный сценарий того, что может произойти в Америке. Если группа сможет порадовать фанатов, их энтузиазм лавиной пройдется не только по Северной Америке, но и возвратится бумерангом в Англию и Европу.

Питер понимал, что поступает необычно, даже немного глупо. В конце концов, команда была менее известна в США, чем в Англии. Первый альбом не увидит свет до самого января. Но Питер убеждался, что ждать чего-либо в Англии равносильно самоубийству.
Новая группа может сидеть без дела месяцами в Великобритании и никто этого не заметит. У нас не так много мест, где можно выступать, — обратился Питер к Джимми.
Америка, в отличии от Англии, была золотой жилой, если не сейчас, то в будущем. Питер пять лет работал со Штатами с группами типа Yardbirds, Animals, Herman's Hermits и New Vaudeville Band. Он был крепким парнем, не боявшимся рисковать, даже с такими непроверенными активами, как Led Zeppelin.
Питер считал, что знает Америку досконально — какие города, какие клубы, какие амфитеатры включить в первый тур. Взяв пример с Джимми, который проделал такую же работу несколько месяцев назад при подборе музыкантов для группы, Питер составил собственный список американских городов, которые так важны для продвижения команды. Залы Fillmore в Нью-Йорке и Сан-Франциско, Boston Tea Party и Grande Ballroom в Детройте.

Список разрастался. К тому времени, когда маршрут был полностью составлен, в него вошло больше двадцати городов. «Давайте рискнём», — сказал он секретарше.
Но сразу возникли некоторые трудности. Питер запланировал первый концерт в Денвере на 26 декабря. Он понимал, что должен отправить музыкантов из Англии перед самым Рождеством. «У меня полные штаны от мысли, что нужно сказать парням, что им придётся уехать из дома на Рождество, — говорил он помощнику. — Это может превратиться в кошмар».
Трое из участников группы — Джон Пол, Роберт и Бонзо — были женаты и по-настоящему преданы семьям, и вряд ли обрадовались бы тому, что им придётся находиться вдалеке от семей в Рождество. Джимми, единственный холостяк, встречался с американкой по имени Линн, с которой познакомился в Бостоне во время гастролей с Yardbirds. Он перевёз её в Англию и жил вместе с ней. Питер понял, что вытащить Джимми из дома тоже будет нелегко. И поэтому Питер откладывал разговор об американском туре до последнего.

Наконец, он справился с нервами. Он собрал группу у себя в офисе и рассказал им о главных деталях предстоящих гастролей. «В основном вы будете открывать концерты Vanilla Fudge. Ах да, и вы начинаете в день рождественских подарков, на следующий день после Рождества. Это означает, что вам нужно уехать из Англии 23 декабря», — сказал им Питер, и также добавил, что с ними не поедет, а останется на Рождество дома.
Питер ожидал гром и молнии. К его изумлению, никто даже не дёрнулся, по крайней мере внешне. «Ну что ж, сделаем то, что должны, — ответил Роберт. — Когда вылетает самолёт?»
Позже каждый член группы поклянется, что никогда так больше не поступит. Но в тот момент они нацелились стать суперзвёздами и доверились мнению Питера.
Питер был уверен в том, что ждёт команду по ту сторону Атлантики. «Почему что-то должно пойти не так?» — спрашивал он себя. И не мог найти причины.
Led Zeppelin паковали чемоданы, чтобы взять на пробу американские воды.

— Будь завтра в четыре утра в аэропорту Лос-Анджелеса, — Питер позвонил мне в Штаты. — В это время прибывает рейс с группой на борту. И ещё, Ричард, не дай им попасть в неприятности.
Я уже неделю находился в Лос-Анджелесе, завершая работу с Терри Ридом по Америке. Но мне не терпелось начать новую работу с Led Zeppelin. Конечно же, я знал Джимми Пейджа по Yardbirds в начале года и знал, что всё, к чему он прикасается, будет по определению высшего класса. Мои ожидания подтвердились во время телефонных разговоров с Питером: его энтузиазм и оптимизм росли раз от разу.
— Сконцентрируйся, Ричард, — сказал мне Питер. — Ты просто представить себе не можешь, какой у них саунд. Это сенсация.

Джимми вышел первым из самолёта, за ним — Роберт и Джон Бонэм. С ними находился роуди Кенни Пикетт. Джон Пол должен был встретиться с нами в Денвере, он прилетит из Ньюарка, штат Нью-Джерси, где они с женой встречали Рождество вместе с певицей Маделайн Белл.
Мне было знакомо лицо не только одного Джимми. Я знал Джона Пола со времен первых шагов музыкальном бизнесе. Ещё в октябре, когда цеппелины начали только-только формироваться, я сталкивался с Робертом и Бонзо в офисе Питера на Оксфорд-стрит во время короткого отдыха после гастролей с другими подопечными Питера. Поскольку Led Zeppelin были клиентами Питера, я понял, что рано или поздно наши дороги пересекутся. И мы обменялись любезностями. Но в тот момент значимость группы мало кто предвидел. По правде, меня больше интересовали пабы, чем возможность познакомиться с Плантом и Бонэмом.

Но в течение первых дней в Америке мне сразу понравился Бонзо. Мы были близки по духу его прекрасное чувство юмора и заразительный смех. «Это твоя идея с Рождеством, Коул? — воскликнул он, когда мы ехали по бульвару Сансет Стрип по тридцатиградусной жаре. — Я не взял с собой ни одной майки или купальника. Тебе лучше поменять погоду, прежде чем она меня достанет!»
С другой стороны, с Робертом мне пришлось намного сложнее. С самого начала его окружала аура высокомерия, помноженная на нервозность. Это создало панцирь, сквозь который трудно пробиться. Они с Бонзо впервые приехали в Америку, и Роберт особенно нервничал перед тем, что его ожидает. «Со мной будет всё в порядке после первого концерта», — сказал он мне. А пока он был угрюмым, раздражительным и напряжённым. Если Бонэм шутил над Америкой, то Роберт искренне был расстроен необходимостью быть здесь. Были видно, как сильно он переживает.

В течение трёх дней в Лос-Анджелесе, перед тем, как вылететь в Денвер, группе предстояло дать несколько интервью, но они отказались от репетиции. «Мы звучим отточено, — сказал Джон Пол. — У нас было время набрать форму в Англии».
Мы ужинали в Рождество — пищу готовил Бонзо — в номерах отеля Шато Мармон недалеко от бульвара Сансет. Мы больше молчали, чувствуя себя одинокими и тоскуя по дому в Рождественский день. «Не хочу заострять на этом внимании, но так дерьмово находится вдалеке от жена в Рождество, — жаловался Роберт. — Полное дерьмо».
Джимми согласился, но попросил не унывать. «Это наша жертва, но всё скоро окупится. У нас для этого всё есть, нужно только постараться», — ответил он.
На следующее утро мы отправились в аэропорт и вылетели в Денвер. В тот вечер мы встретились Джоном Полом и собрались все вместе в служебном помещении в денверском Колизее, за несколько минут до концерта.
Группа пыталась оставаться невозмутимой, но тщетно. Особенно сильно беспокоились Роберт и Бонзо. «Давайте сделаем их и поскорее покончим с этим», — сказал Роберт. Кто-то нервно мерил шагами комнату, кто-то кусал ногти.

Шоу открывала группа Zephyr во главе с привлекательной клавишницей и вокалисткой Кэнди Гивенс. Пока они играли, за сценой росло напряжение. Бонзо нервно барабанил по картонным коробкам, нагромождённым в гримёрке. Джон Пол безмолвно прислонился к стене и скрестил руки на груди. Он молча смотрел пол, погрузившись в собственные мысли.
Через сорок пять минут Zephyr покинули сцену, и были объявлены Led Zeppelin. «Леди и джентльмены, впервые в Америке, прямо из Лондона, встречайте Led Zeppelin!»
Джимми, Джон Пол, Роберт и Джон посмотрели друг на друга, сделали глубокий вдох и строем проследовали друг за другом по бетонной лестнице на сцену. Их встретили аплодисментами, но вовсе не шквалом оваций.
Группа играла на вращающейся платформе. Джимми испытывал благоговейный страх от одной мысли, что ему придётся выступать на двигающейся сцене; пару раз он сталкивался с этим, когда играл с Yardbirds, и относился к таким сценам с презрением. Для остальных это было в новинку. «Это, блин, как карусель, которая вышла из-под контроля, — рассказывал он остальным перед началом сета. — Сцена движется медленно, но никогда не останавливается. И ты дезориентируешься. Когда механизм наконец останавливается, ты можешь глядеть в любом направлении».
Чтобы немного снять напряжение, я в качестве шутки предложил остальным «Драмамин» (противорвотное средство — прим.пер.). Никто даже не улыбнулся. Все были напряжены.

Большая часть публики пришла посмотреть на Vanilla Fudge. Однако, никто не был против Led Zeppelin в качестве разогревающего состава. Роберт, его светлые кудри пламенели под малиновыми прожекторами, рубашка наполовину расстёгнута, двигался босиком по сцене, позируя в стиле Мика Джеггера, его мощный голос взмывал в небеса.
«Good Times, Bad Times», «Dazed and Confused», «Communication Breakdown». Я видел, как группа постепенно расслабляется. По окончании первых вещей, Бонзо ухмыльнулся, словно говоря: «Неплохо, неплохо!»
Джимми, словно фокусник, вытаскивающий чудеса из цилиндра, становился более агрессивным, выдавая сырые и непредсказуемые звуки из Фендера и педали wah-wah. Его пальцы танцевали от лада к ладу, он тянул струны на раскрашенной гитаре, подаренной Джеффом Беком.
«I Can't Quit You, Baby», «You Shook Me», «Your Time Is Gonna Come». С каждой песней толпа заводилась.
Если Джон Пол был оплотом спокойствия, то его выверенные басовые линии постепенно позволили остальным устроить полную анархию. И ещё был Бонзо. Где-то на середине сета он предпринял неистовую и страстную атаку на барабаны, беспощадную, но не выходившую из-под контроля. Если бы он был пилотом бомбардировщика, я бы не советовал вам оказаться у него на пути.
В какой-то момент музыка была точной и нежной, а следом становилась страстной и безрассудной. Это такая музыка, от которой из ушей может потечь кровь. В конце сета, всего лишь через час после объявления, цеппелины объявили миру о своём прибытии.
Когда команда выбегала со сцены, их лица были мокрыми от пота. Но адреналин бушевал. «Мне понравилось, — сказал Роберт, забираясь в коробку со свиными рёбрышками из местной забегаловки. — Хорошо получилось, так ведь? Здорово!»
Все были согласны.

Денвер был только началом. Для меня самым памятным остался концерт в Портленде, Орегон на той же неделе. Где-то на середине цеппелиновского сета Бонзо зарядил сумасшедший барабанный марафон, его соло разносилось раскатами грома. Десять минут остальные члены группы смотрели на него из-за кулис в восхищении от ослепляющей энергичной игры.
Я повернулся в Джону Полу, стоявшему рядом: «Господи Иисусе, Бонзо невероятен. Вся группа просто невероятна!»
Лицо Джона Пола озарила хитрая улыбка. Он подмигнул мне, кивнул и ушел на сцену. Он тоже это знал. Мы все почувствовали, что Led Zeppelin станут гигантами.
Через две недели после концерта в Денвере Питер прилетел из Лондона в Сан-Франциско, чтобы впервые взглянуть на команду, которая должна была отыграть три вечера в Филлмор Уэст. По дороге в аэропорт я размышлял о собственном будущем и решил, что если Led Zeppelin – новая супергруппа, то я хочу участвовать в коронации.

Пока мы ехали в отель, я собрался с духом и сказал Питеру: «Я затрахался от этих групп, с которыми ты меня посылаешь. Я хочу остаться с цеппелинами. Они должны прославиться».
Питер молчал. Я подумал, что он обдумывает, как лучше меня уволить.
Наконец он произнёс: «Окей, Коул. Когда они на гастролях, ты всегда будешь рядом с ними».
Я был так счастлив. «Блин, спасибо, Питер!» — и следующие двенадцать лет Zeppelin и я были практически неразлучными.

В Филморе группа открывала выступления Тадж Махала и группы Country Joe and the Fish. Не самый лучший выбор для разогрева. Country Joe были группой, чья музыка была наполнена политическими темами и чёрным юмором, начиная от вьетнамской войны и заканчивая наркотиками. Их протестные песни типа «Feel-Like-I'm-Fixing-to-Die-Rag» превратились в гимн для миллионов молодых людей в шестидесятые. Но в Филморе они должны были выходить следом за Led Zeppelin, что может заставить нервничать любого музыканта, оказавшегося в подобном положении. Когда Led Zeppelin ушли со сцены, оставив аудитории в истощении, то спокойная и более интеллектуальная музыка Country Joe подходила к аудитории с таким же успехом, как и час с Митчем Миллером или Мантовани.
Цеппелины не разочаровали никого — включая и себя. После второго концерта в Сан-Франциско по пути в отель Джимми повернулся ко мне и сказал: «Когда разогревающая группа затмевает хедлайнера, что-то реально происходит. Готовься к самому захватывающему путешествию».
Даже в самом первом туре я увидел, что невозможно сидеть во время цеппелиновского сета и не чувствовать эмоциональный подъём, не быть взволнованным и не понимать, что я являюсь частью какого-то особенного, уникального события. Я сказал Кенни Пикетту: «Если эта группа сможет проработать вместе и не позволит собственным эго взять верх над музыкой, они будут одними из долгожителей в шоу-бизнесе».

В большой степени те концерты в Филморе стали своего рода топливом для цеппелиновской машины, взбудоражив общественность не только в Северной Калифорнии, но и в других частях страны. Диск-жокей в Нью-Йорке на одной из андрегграундных FM-радиостанций говорил о команде как «новой инкарнации Beatles». Фанаты атаковали магазины, требуя альбом, который ещё не был выпущен. На Atlantic Records обрушился шквал заказов до того, как винил попал на конвейер. Движение началось.
Пару раз на первом туре по США — в Детройте и в Майами — Джон Пол вышел со сцены во время соло Бонзо с выражением ужаса на лице. «Что случилось с этим чёртовым оборудованием? — крикнул он мне. — Я не слышу свой инструмент».
На самом деле музыка должна была соперничать с оглушающим шумом толпы. И нередко толпа выигрывла.

Если кто-либо сомневался в мощи Led Zeppelin, последние сомнения рассеялись в январе в Бостоне. Зал Tea Party был переделан из синагоги в место для рок-концертов. К тому времени, за тридцать три дня и двадцать восемь концертов, команда сплотилась как коллектив. Группы во время туров или становятся ближе или между ними начинаются пролегать трещины. В случае с цеппелинами четыре музыканта узнали друг друга лучше и здорово проводили время вместе. Их музыка становилась более чёткой и временами казалось, что им не терпится поскорее выйти на сцену.
Остальные двадцать три часа суток ничего не значат — сказал Роберт. — Я думаю только об одном часе музыки.
Места в зале были распроданы. Вообще-то руководство распродало слишком много билетов для помещения на четыреста мест. Когда команда начала играть свой часовой сет, и музыканты и публика пришли в неистовство. Джимми подошёл к краю сцены и направил гриф гитары в сторону фэнов, в то врем как его пальцы бегали по ладам, а затем вытянул ногу, словно собирался прыгнуть в толпу. Он довёл толпу до истерии.
По окончании часа никто не хотел уходить. И еще пятьдесят пять минут звучала оглушающая музыка. Группе устраивали овации иногда прямо на середине песни. Фанаты ринулись к сцене. Полное безумие. Вызов на бис раз за разом. Двенадцать раз подряд.

На тот момент группа существовала всего три месяца. И когда вызовы на бис последовали один за другим, у них кончились песни. Они выбегали со сцены после каждого выхода со странным выражением на лице, в котором смешались возбуждение и паника. «Какие песни вы знаете? — Джимми взволнованно спрашивал остальных. — Что ещё мы можем сыграть?»
После того, как они исполнили полный репертуар — кое-что не один раз, — то сыграли «Good Golly Miss Molly», «Long Tall Sally», старые вещи Элвиса, песни Чака Берри... всё, что можно было сымпровизировать.
Когда затихали последние звуки, и толпа смогла наконец перевести дыхание и постепенно начать расходиться, Джон Пол облегченно вздохнул: «Это был незабываемый вечер!»
По дороге в отель Бонзо вытирал лицо полотенцем и завывал от радости: «Шоу получилось отпадным, мы их сразили наповал». Той ночью на Tea Party обрушился проливной ливень.

  • facebook Рекомендовать на Facebook
  • twitter Поделиться в твиттере
  • vkontakte Поделиться в контакте
  • rss Подписаться на комментарии
  • bookmark Добавить закладку в браузер

Оставить комментарий


Клуб любителей британского рока - rockisland