Часть 5

Led Zeppelin

Ричард Коул — Лестница в небеса. Led Zeppelin без цензуры.

  • 10. Жизнь в дороге
by Pyostriy

Жизнь в дороге

Несмотря на быстрый успех, ничего сногсшибательного в первом туре не было.
Помимо личной охраны группы и отслеживания, чтобы аппаратура была отправлена к следующему местоположению, в мою ответственность входили авиабилеты и размещение в отеле — и не все были первого класса. Мы летали эконом-классом и считали каждый пенни на перелётах, а также пользовались бонусной программой авиакомпании TWA, которая позволяла сохранять 50% при покупке билетов на рейсы по США. Расходы на дорогу таким образом сокращались на тысячи долларов. В большинстве городов мы останавливались в сети Holiday Inn и других недорогих отелях. В аэропортах нас не встречали лимузины, но мы арендовали машины, обычно Форды ЛТД от компаний Hertz или Avis. Так как никто из нас не имел кредитной карты, аренда автомобиля постоянно создавала проблему.

В офисе при аэропорте Сан-Франциско служащая просто отказала мне в машине. «Такова политика компании, — сухо ответила она. — Нет кредитки, нет машины».
Мы спорили десять минут. Я объяснил ей, что мы можем взять автомобиль в аренду в другом месте. Я предложил бесплатные билеты на концерт Led Zeppelin. Ничего не сработало. Наконец, я потерял терпение. Я вытащил из кармана шесть тысяч долларов наличными, бросил на конторку и заорал: «Я покупаю эту грёбаную машину! Дайте мне ключи, блять! Сейчас же!»
Она задрожала и попятилась назад, быстренько заполнила все документы и кинула мне ключи. «Вы чокнутые!» — ответила она, сдерживая слёзы. Может и так, но мы получили тачку.

Члены группы ездили со мной, вещи заталкивали в багажник. Кенни Пикетт управлял трёхтонным грузовиком с нашей аппаратурой, включая Телекастер Пейджа 1958 года, бас, усилители Vox AC-30, барабанную установку Ludwig, и кое-какие дополнительные вещи. Они так усердно работали во время первого американского тура, что по возвращении домой большая часть оборудования сломалась.
Один ужасный переезд из Спокана в Сиэтл едва не поставил крест на туре, и на самих Led Zeppelin – несколько дней спустя после приезда в Штаты. Мы только что закончили концерт в зале Gonzaga Gym в Спокане и собирались выезжать в аэропорт, из которого должны были вылетать в Лос-Анджелес. Но арктическая буря накрыла регион и только усиливалась. Все рейсы — в том числе и наш — были отменены.
Мы застряли и к тому же замёрзли. Штат Вашингтон очень красивый, но встречать Новый год в почти сибирской погоде на снеге толщиной в двадцать сантиметров в наши планы не входило. У нас был назначен концерт на 2 января в клубе Whisky a Go Go в Лос-Анджелесе.
— Вытащи нас из этого чёртового мороза, — орал на меня Роберт. — Устрой чартерный рейс, если нужно!
— Чартерный рейс? — огрызнулся я в ответ. — А кто будет платить? Может, вычтем из ваших гонораров?
После пары сумасшедших звонков я узнал, что мы можем успеть на рейс из Сиэтла в Лос-Анджелес, если сможем пробраться сквозь буран до аэропорта Сиэтла. Как уроженец Лондона, мне не приходилось водить машину в снежной буре, но убраться из штата — этой мысли было достаточно, чтобы отбросить сомнения.
Группа забралась в машину, а я сел за руль и приготовился ехать триста километров. Кенни Пикетт был один в грузовике. Дорожные условия не задались сразу — слякоть и сугробы, и они только ухудшались. Мы ползли и скользили по дороге, и видимость только ухудшалась. Я больше и больше нервничал.
— Парни, вы написали завещание? — нервно пошутил я.
Никто не засмеялся.

Чтобы успокоиться, я потянулся к заднему сиденью и схватил бутылку виски. Передал её Бонзо и попросил: «Открывай! Быстро! Мне нужно расслабиться». Мы передавали бутылку по кругу и каждый делал приличный глоток.
Где-то на полпути дорога стала просто невозможной. Впереди сквозь буран я увидел несколько полицейских машин со включёнными мигалками. Они выставили заставу. «Чёрт! — подумал я. — Лучше этим козлам не заставлять нас разворачиваться».
Когда мы подъехали, полицейский подошёл к нашей машине. Я приоткрыл окно, и он крикнул: «Дорога Сноквалми непроездная. Слишком сильный снег. Съезжайте с шоссе и возвращайтесь».
Перспектива провести ещё одну ночь в Спокане нас не устраивала. Я подумал о других группах — The Beatles, The Rolling Stones. Я сомневался, что им когда-либо приходилось попадать в подобную передрягу. И я засомневался, получится ли у меня вытащить нас отсюда.
Пока я съезжал с шоссе, я всё же решил ехать до Сиэтла. Может быть, виски придало мне храбрости, но когда мы добрались до вершины съезда, я заявил: «Мы возвращаемся на шоссе. Плевать, что говорят копы. Они нас не смогут ни увидеть, ни поймать».

Я проехал по «клеверному листу» (развязка на автомагистрали, по конфигурации напоминающая четырехлистый клевер — прим.пер.) и, въехав на дорогу, мы продолжили путь до Сиэтла. Я чувствовал себя победителем, словно одолел всю полицию штата. Но спустя несколько минут я понял, что полицейские были не так уж и неправы.
Снег шёл вперемешку с дождём и градом. Ветер дул беспощадно. Мы были единственными на шоссе. Некоторые фрагменты дороги были покрыты льдом, и машина с скользила с полосы на полосу. Если условия ухудшатся, можно выключить зажигание и катится по льду до самого Сиэтла.
Я был сильно напуган. Но я не смел показать это остальным. Мы с Джимми работали вместе в прошлом, и он верил в меня и считал — возможно ошибочно — что я знаю, что делаю. К тому же он заболел гонконгским гриппом и у него просто не было сил жаловаться.
Другие парни, тем не менее, были шокированы моим вождением, особенно на крутых поворотах. И имели все основания. Мы добрались до длинного узкого висячего моста, который болтался из стороны в сторону под порывами ветра. Если бы мы устроили голосование в машине, то дальше бы не поехали. Да я сам практически был готов развернуться.
И вот мы въехали на мост. Я чувствовал колебания под нами, сердце бешено колотилось. Мы были так близко к краю на высоте около тридцати метров, что Роберт и Бонзо чуть с ума не сошли.
— Ричард, ты мудак! Мы же убьемся, — заорал Роберт, выхватив из рук Джона Пола бутылку виски.
— О Боже мой! — завопил Бонзо. — Ты не мог подождать, пока буря не прекратится?
— Заткнитесь, придурки, и пейте свой виски, — крикнул я в ответ. Со страхом и в замешательстве я нажал на педаль газа до упора, и тачка рванула вперёд. Через минуту мы находились на другом берегу, целые и невредимые.

Милю спустя я остановил машину. Мне нужно было протереть лобовое стекло и освободиться от выпитого алкоголя. Было очень холодно, и я работал быстро, но видимо недостаточно. Пока я отливал в ближайших кустах, машина покатилась назад по ледяной корке. Ручник был включен, но тачка скользила прямо к пятнадцатиметровому обрыву.
Парни кричали. Наверно, перед ними прошла вся их жизнь. Моя точно.
Кое-как, застегивая на ходу ширинку, я нырнул внутрь и вывернул руль. Роберт залез на переднее сиденье лихорадочно жал руками на тормоз. Чудесным образом машина остановилась перед полётом в вечность.
Роберт был вне себя от ярости. 
— Я сделаю, чтоб тебя уволили, Коул, — орал он на меня. — Или убью.
В конце концов нам удалось доехать до аэропорта. Я вернул машину в пункт приёма, и мы пошли в бар отогреваться глотком-другим. Нам срочно требовалась выпивка, чтобы прийти в себя от поездки.
— Налейте нам скотча, — попросил я бармена.
Когда он взял бутылку в руки, то бесстрастно спросил:
— Покажите свои документы.
Я глянул на Бонзо: у того челюсть упала.
— Вы шутите, — пожаловался он. Роберту и Бонзо не было двадцати одного.
— Помягче, пожалуйста. Мы только что выбрались из ада на шоссе, — ответил я бармену.
Плант и Бонэм заказали кофе и украдкой глотали наш скотч.
Тем временем Кенни Пикетт доехал до аэропорта. Он тоже поехал по той же дороге через полицейский кордон, но не без происшествий. Его грузовик съехал с дороги и врезался в чей-то забор. Привычное дело.

Когда наш самолёт приземлился в Лос-Анджелесе, от вида солнечных лучей мы воспрянули духом. Три вечера в «Whisky a Go Go» прошли восхитительно. Столь же великолепной оказалась ночная жизнь ЛА.
Группа осталась в восторге от клуба, который располагался на острие изменений бульвара Сансет Стрип. Старые клубы типа «Крещендо» или «У Сиро» закрывались, им на смену пришли рок-клубы, которые привлекали подростков и даже детей — готовых расстаться с невинностью и присоединиться к модному движению рок-революционеров, даже если для этого приходилось часами простаивать в очередях, чтобы попасть внутрь.
Клуб располагался в здании, когда-то являвшемся филиалом «Банка Америки». Он был выкрашен в зелёный цвет, сейфы и столы были заменены на огроменные концертные усилители и защищенные стеклом клетки, в которых танцевали девушки — вы можете зачарованно наблюдать за ними часами. Клуб вскоре получит международное признание, и даже иранский шах посетит его, и несомненно подивится, почему подобного нет в Тегеране.
Даже если мы не играли в «Whisky», то предпочитали тусоваться там и напиваться до чёртиков — нам это очень хорошо удавалось. Долгие годы я полагался на выпивку, как на верное средство для расслабления и забытья, чтобы я в тот момент ни чувствовал. Джону Полу нравился джин с тоником. Роберт предпочитал вино, иногда скотч. Джимми увлекался «Джеком Дэниелзом». А Бонзо и я не были такими привередливыми. «Драмбьюи» (фирменное название шотландского ликёра из виски, мёда и трав — прим.пер.), пиво и шампанское — мы могли пить, что угодно.
Злоупотребление алкоголем и наркотиками со временем превратится в часть легенды группы, и признаки этого проявились на первом турне. Честно говоря, пьянство частенько было частью игры в рок-музыку, даже слишком часто. Стресс от создания новой группы — и от гастролей в целом — алкоголь занимал прочное место в жизни музыкантов. Также у нас всегда было вдоволь марихуаны, а иногда доза-другая кокаина. Но алкоголь был частью ежедневного рациона. Он помогал коротать время. Он унимал дрожь. Он облегчал давление в самых разных жизненных ситуациях.

Всего за пять дней в ЛА группа осознала, что может устраивать весёлые выходки, в частности так случилось в «Шато Мармон» — старом отеле с необычной историей. Там случился роман у Джин Харлоу с Кларком Гейблом. Пол Ньюмен встретился с Джоан Вудворд. Джон Белуши умер здесь в 1982 году.
Рок-музыканты питали особую любовь к отелю. Грэм Нэш жил там пять месяцев. Роуди Элиса Купера играли в футбол голыми в бельэтаже. Джим Моррисон вывалился из окна второго этажа, травмировав спину и ноги.
Джимми и я останавливались здесь во времена Yardbirds, и я возвращался сюда, когда гастролировал с Терри Ридом в начале 1969г. Led Zeppelin заселились в отель. Я решил, что мы снимем бунгало, чтобы сэкономить деньги. Роберт и Бонзо взяли комнату внизу, Джимми и я — наверху, третья комната досталась Джону Полу и Кенни.
Бонзо говорил, что невозможно возвращаться в отель после концерта и просто выпить кофе или чай и смотреть телик. После атомной бомбежки барабанов, Бонзо требовалось несколько часов, чтобы остыть и расслабиться. «Слишком много энергии во мне, — жаловался он, постукивая ногами и почёсывая руки. — Мне нужно выпустить пар».

Вот так и начались легендарные забавы группы. Они не собирались создавать хаос, но им приходилось унимать чрезмерную энергию и бороться со скукой в тысячах километрах от дома.
В «Мармоне» всё началось весьма невинно. Однажды вечером после концерта Джимми и я решили немного развлечься. Мы приготовили вёдра с водой и яйцами и стали дожидаться Роберта с Бонзо.
Наше терпение было вознаграждено. Когда они вошли в дверь, мы атаковали их. Вёдра опрокинулись, и на них вылилась липкая жидкость. Они промокли насквозь. Детские шалости, для школьников — мы вроде бы выросли из этого возраста, но успешная выходка доставила нам много радости и смеха.

Из Лос-Анджелеса мы вылетели в Сан-Франциско, где продолжили баловство. Мы остановились в отеле «Альта Мира» напротив Золотых Ворот в Сосалито. Чтобы сэкономить немного денег и удовлетворить вегетарианские пристрастия Джимми, я решил снять номера, в которых есть кухня — и это нам предоставило больше возможностей для «пищевых» войн. Наши номера находились друг напротив друга и как-то в полдень Бонзо предложил: «Почему бы не не подать остальным обед через авиапочту?»
Он взял несколько сырых яиц и начал бросать их из своей комнаты в другую. Яиц надолго не хватило, но мы нашли другие боеприпасы: помидоры, апельсины, картошку, сыр, пончики, печенье, орехи. Хаос продолжался минут пятнадцать, пища летала по коридору. Когда всё закончилось, на стенах и окнах осталось достаточно холестерина, чтобы забить артерии половины Сан-Франциско.

Иногда Питера беспокоили наши выходки, ему казалось, что я потерял контроль над группой. Но моя философия состояла в том, что если мы прибываем на концерт вовремя, играем на должном уровне, нет никаких причин вне сцены жить как монахи или библиотекари. Я рассматривал наши проделки как невинные шалости, хотя возможно это был трамплин для чего-то худшего — разрушения собственности или, что более точно, разрушения самих себя.
Во время первого тура один друг из Сан-Франциско дал мне амилнитрат, который я предложил попробовать Бонзо. В тот момент, когда мы нюхали порошок, позвонил Питер из Лондона. Он говорил со всеми членами группы и спрашивал, как им живется.
Когда дошла очередь до Бонзо, он сказал Питеру: «Здесь здорово, Питер. Ричард дал мне траты Эми!»
Бонзо не расслышал название наркотика, а Питер не знал, что и подумать.
— Траты Эми! — взревел Питер. — Дай сюда этого мудака Коула!
Я взял трубку и обратился к Питеру самым невинным тоном.
— Да, Питер! Как дела?
— Ты что там делаешь с Бонзо, мать твою? Траты Эми!
Возможно, Питер подумал, что мы расплатились за групи по имени Эми. Но вряд ли можно сравнить оба удовольствия между собой.
Вскоре Питер понял, что наши проделки носят невинный характер и временами принимал участие в них.

Но так весело было далеко не всегда. В середине января наметились первые трещины в группе. Произошло это из-за шутки, которую Роберт не так понял, и это создало напряжение между ним и мной на долгое время.
Мы прибыли в Майами Бич и поселились в отеле Ньюпорт на Коллинз Авеню. Вскоре Джимми и я направились к бассейну, где встретили парочку девушек, с которыми мило поболтали. Пару минут спустя к нам подошёл Роберт в уличной одежде.
— Я хочу прогуляться по магазинам. Увидимся через час или два.
— Перед тем как вернёшься, купи сандвичей для нас. Я люблю тунец на ржаном хлебе, — ответил я полушутя.
Может быть тон был слишком снисходительным на взгляд Роберта, ведь я вроде как работал на него, а не наоборот.
— Бля, сам себе возьми, сандвичей, — вскипел он. Роберт недовольно помотал головой и ушёл.
Я понял, что даже в дни, когда Led Zeppelin ещё не взобрались на Олимп, у Роберта было завышено самолюбие, и с ним лучше не связываться.

Долгое время мы с Робертом были на ножах. Он изводил меня, временами вплоть до полного унижения, давая понять, кто тут босс, а кто подчинённый. Когда мы останавливались в отелях, он мог позвонить мне в номер и потребовать, например, что-то типа: «Ричард, попроси, чтобы мне привезли чай и завтрак». Мне хотелось сказать, чтобы он сам звонил и заказывал еду. Но ему нравилось выводить меня из себя. Я всегда звонил за Роберта, чтобы он отстал. Но это меня бесило. Я почувствовал, что мои отношения с ним в дальнейшем будут тяжёлыми. 

Первый тур группы закончился в Нью-Йорке, в зале Филмор Ист. Мы остановились в отеле «Горэм» на Западной 55 стрит. Это прекрасное место открыл Крис Стэмп, который был менеджером The Who. Отель полюбили рок-группы, экономившие деньги, благодаря недорогим номерам с кухнями. К тому времени Нью-Йорк нетерпеливо ожидал дебюта цеппелинов. Слух о невероятной мощи группы распространился мгновенно... хэдлайнерам невероятно трудно было превзойти их наэлектризованные выступления.
В Филморе Led Zeppelin – вместе Делейни и Бонни — должны были открывать Iron Butterfly, популярнейшую группу в Штатах. Их второй альбом «In-a-Gadda-Da-Vida» был большим хитом и оставался в чартах 140 недель, а третий альбом должен был выйти совсем скоро. Их музыка потрясала аудиторию, словно удары дюжины Майков Тайсонов. И тем не менее, Iron Butterfly нервничали от того, что будут играть после Led Zeppelin, и Питер понимал это.
Питер был из тех парней, которые любили поиграть корпоративными мускулами. Эти парни никого не пощадят, если выпадет такой шанс.
— Led Zeppelin кого хочешь поставят на место, — говаривал он. И ему нравилось смотреть, как они делают это. И хотя цеппелины должны были выходить первыми, а за ними Делейни и Бонни, и только потом Iron Butterfly, Питер подошёл к импресарио Биллу Грэму и попросил сделать одолжение.
— Билл, ты должен позволить выступить Led Zeppelin вторыми. Сделай это для старого друга. Я хочу, чтобы Zeppelin и Iron Butterfly выступали след в след.
— Ладно, почему бы и нет, — пожал плечами Грэм.

Питер получил желаемое. И мы слышали, что когда члены Iron Butterfly узнали об этом, то буквально взбесились. Они знали про крышесносящие истории о Led Zeppelin. Даг Ингл и Эрик Бронн из Butterfly, по словам работников зала, даже угрожали не выйти на сцену. Они требовали, чтобы Led Zeppelin исключили из списка.
— Это смешно, — ответил им Билл Грэм. — Мы подписали контракт. Черта с два вы откажетесь только из-за того, что вам не нравится разогревающий коллектив. Только я решаю, кто за кем выступает, а не вы.
До самого выхода на сцены, Питер едва контролировал себя. В гримёрке он собрал группу и рассказал, что происходит с Iron Butterfly.
— Выйдете и дайте им хорошего пинка!
Ничего себе приказ! Но они его выполнили. Последующие вечера сеты цеппелинов были абсолютно невероятными. Когда они покидали сцену под отзвуки последних аккордов «How Many More Times», толпа скандировала «Zeppelin... Zeppelin... Zeppelin». Ингл, Бронн и Ли Дорман были в не себя от гнева. Публика требовала цеппелинов уже когда Iron Butterfly начали свой сет. Ничего более деморализующего для хедлайнера быть не может. А вот для новой команды типа Led Zeppelin нет ничего более приятного.
— Iron Butterfly – хорошая группа, — сказал Питер, не скрывая самодовольства. — Но они не ровня Led Zeppelin. Никто им не ровня.

  • facebook Рекомендовать на Facebook
  • twitter Поделиться в твиттере
  • vkontakte Поделиться в контакте
  • rss Подписаться на комментарии
  • bookmark Добавить закладку в браузер

Оставить комментарий


Клуб любителей британского рока - rockisland